Книга Надежда для пришельца, страница 16 – Эмори Мур

— Это фонтан эмоций, — объяснил Айко. — Мы приводим сюда детей, чтобы они учились чувствовать. Каждый цвет даёт разные ощущения. Красный — гнев, голубой — грусть, зелёный — спокойствие.

— Они специально учатся грустить?

— Чтобы знать, что это такое. Если не знать грусти, не оценишь радость. Всё должно быть в равновесии.

Надя задумалась. На Земле все бежали от грусти, глушили её алкоголем, работой, развлечениями. А здесь детей учили грустить специально.

— А взрослые? — спросила она. — Они тоже ходят к фонтану?

— Редко. Взрослые уже знают свои эмоции. Но если кто-то теряет равновесие — слишком много гнева или слишком много печали — приходит к фонтану восстановить баланс.

— И помогает?

— Да. Вода эмоций забирает лишнее. Отдаёт недостающее.

Они пошли дальше. Айко показывал ей рынки, где вместо денег обменивались эмоциями — маленькими шариками света, которые продавцы вынимали из специальных сосудов. Затем были сады, где росли фрукты, меняющие вкус в зависимости от настроения того, кто их ест. Школы, где детей учили не математике, а управлению чувствами.

— У вас совсем нет технологий? — спросила Надя.

— Почему нет? — удивился Айко. — Смотри.

Он подвёл её к зданию, которое выглядело более "продвинутым" — стекло и металл, но стекло росло, а металл пульсировал.

— Это лаборатория. Мы изучаем звёзды, миры, материю. Но всё, что мы создаём — из живого. Мы не убиваем природу, мы договариваемся с ней.

— Как?

— Например, этот дом, — Айко коснулся стены, и та отозвалась тёплым свечением. — Он вырос из семени, которое мы посадили сто циклов назад. Мы кормили его своими эмоциями, говорили с ним, и оно росло таким, как нам нужно.

— То есть вы буквально вырастили город?

— Да. Каждое здание здесь живое. Оно чувствует, дышит, любит своих обитателей.

Надя смотрела на всё это и не верила. Мир, где нет насилия над природой. Где эмоции — не слабость, а сила. Где даже грусть имеет ценность.

— А почему вы вымираете? — спросила она вдруг.

Айко помрачнел.

— Женщины перестали рожать. Мы не знаем почему. Старейшины говорят, что мы слишком долго подавляли свои эмоции, пытаясь выжить в трудные времена. И теперь наше тело отказалось создавать новую жизнь.

— Но вы же не подавляете... вы же учитесь чувствовать с детства...

— Мы учимся. Но циклы войн, голода, болезней — они оставили след. Наши женщины боятся. Боятся рожать в мир, который может рухнуть. И страх блокирует способность к зачатию.

— А мы? — тихо спросила Надя. — Землянки?

— Вы не боитесь, — Айко посмотрел на неё. — Вы устали от своего мира, но не боитесь жизни. Вы хотите чувствовать. Это то, что нам нужно.

Они остановились на мосту через светящуюся реку. Внизу текла жидкая радуга, и Надя смотрела на неё, пытаясь осмыслить всё, что узнала.

— Айко, — сказала она. — А что, если у меня не получится? Если я не смогу родить?

Он повернулся к ней.

— Тогда ты просто будешь моей парой. Дети — это дар, а не обязанность. Мы справимся.

— Но ваше племя...

— Племя подождёт. Мы ждали сотни циклов. Подождём ещё.

Надя смотрела в его розовые глаза и чувствовала, как внутри разливается тепло.

— Ты странный, — сказала она. — Для инопланетного монстра.

— А ты странная, — улыбнулся он. — Для земной женщины, которая боялась чувствовать.

Он наклонился и поцеловал её — легко, нежно, прямо на мосту над радужной рекой.