Книга Надежда для пришельца, страница 58 – Эмори Мур

— И что с ней будет? — спросила Люба.

— Я забрала её к себе. Старейшины разрешили.

Вера присвистнула.

— Ничего себе! Ты теперь мать-героиня?

— Не знаю насчёт героини, — Надя устало улыбнулась. — Но девочку оставить не могла. Она смотрела на меня такими глазами... вы бы видели. В них уже не было детства. Только боль и ненависть.

— Ты сможешь ей помочь, — тихо сказала Люба. — Ты добрая.

— Не знаю насчёт доброй. Но попробую.

— А что с Кровавыми? — Вера подалась вперёд. — Их много было?

— Много. Мы не всех убили. Часть ушла. Будут новые атаки.

— Значит, война?

— Значит, война.

Повисла тяжёлая тишина.

— Ты как вообще? — спросила Вера, внимательно глядя на Надю. — Вид у тебя... вымотанный.

— Вымотанная и есть. Три урока за день, потом бой, потом ребёнок… Не понимаю, как я ещё на ногах держусь.

— Ложись, — скомандовала Люба. — Отдыхай. Мы посидим рядом.

— Айко... — Надя оглянулась.

— Я здесь, — он стоял у входа, наблюдая за ними. — Иди отдыхай. Я побуду с тобой.

Надя легла на своё ложе. Тело сразу же отозвалось благодарной болью — мышцы расслаблялись, кости переставали ныть.

— Расскажите, как вы, — попросила она, глядя в мерцающий потолок. — Что без меня делали?

— Скучали, — фыркнула Вера. — Жрали эти их фрукты, спали, опять жрали. Скукотища смертная.

— Я училась, — тихо сказала Люба. — Веир показал мне несколько целебных трав. Теперь я могу помогать раненым, если что.

— Молодец, — искренне похвалила Надя. — Это пригодится.

— А я... — Вера замялась. — А я просто ждала. Не знаю, чего. Но внутри такое чувство, будто скоро что-то случится.

— Случится, — кивнула Надя. — Битва случится. Готовься.

Вечер опустился на храм мягкой розоватой дымкой. Живые стены мерцали теплее, готовясь к ночи. Айко принёс еды — фрукты, тёплый напиток, какие-то лепёшки, пахнущие травами.

— Ешь, — сказал он, протягивая Наде чашу. — Тебе нужно восстанавливаться.

Она ела молча, чувствуя, как с каждым глотком возвращаются силы.

Вера и Люба ушли в свою часть зала — деликатно оставив их вдвоём. Надя слышала их приглушённые голоса, иногда смех, и это было удивительно успокаивающе.

— Знаешь, о чём я думал сегодня, когда ты сражалась? – спросил Айко.

— О чём?

— О том, что если ты погибнешь, я не переживу этого. Не смогу.

— Айко...

— Я серьёзно. Ты стала моей жизнью. Моим воздухом. Моей надеждой.

Надя вздрогнула от звука своего полного имени. Затем отставила чашу, придвинулась к Айко и обняла его.

— Я не погибну, — сказала она. — Я обещаю.

— Не обещай того, что не в твоей власти.

— Тогда обещаю, что буду бороться. До последнего. Ради тебя. Ради нас. Ради этой девочки, которую мы взяли.

— Мы? — он поднял бровь.

— Мы. Ты же со мной?

— Навсегда.

Он поцеловал её — долго, нежно, благодарно.

За стенами храма опускалась ночь. Два солнца скрылись за горизонтом, уступая место мягкому свечению живых растений.

А Надя засыпала на груди у любимого, чувствуя, как по телу разливается покой.

Завтра будет новый день. Новые испытания. Но сегодня — сегодня она была дома.

После разговора с подругами Надя чувствовала странную пустоту внутри — не тяжёлую, как раньше, а скорее опустошённость после долгого дня, когда эмоции выплеснулись все до капли.

Она лежала на своём ложе, глядя в мерцающий потолок, и слушала, как Вера и Люба возятся в своей части зала. Оттуда доносился приглушённый шёпот, иногда смешки — девушки явно не собирались спать.