Книга Надежда для пришельца, страница 60 – Эмори Мур

Они сидели молча, глядя на звёзды.

— Знаешь, — сказала вдруг Надя. — Я завидую тебе.

— Чему?

— Тому, что у тебя есть место, куда можно вернуться. Даже в руины. А у меня на Земле... даже руин не осталось. Мамину квартиру продали чужим людям. Там теперь живёт кто-то другой.

— Ты скучаешь по Земле?

— Иногда. По запахам. По вкусам. По тому, как пахнет дождь в городе. Но не по людям. Здесь у меня есть вы. Ты, Вера, Люба, даже этот ворчливый Корвус. А там... там никого не осталось.

— Теперь я твой дом, — сказал Айко. — Где я — там и дом.

— Я знаю, — улыбнулась Надя. — Потому я и здесь.

Они посидели ещё немного, потом Айко встал, протянул ей руку.

— Пойдём. Скоро рассвет. Нам нужно возвращаться.

— Подожди. — Надя тоже встала, но не отпустила его руку. — Ты хотел показать мне прошлое. А я хочу показать тебе будущее.

— Как?

Она прижалась к нему, заглянула в глаза.

— Здесь — только мы. И звёзды. И руины твоего детства. Я хочу, чтобы у этого места появилась новая память. Хорошая.

Айко понял. Его глаза вспыхнули розовым.

— Прямо здесь?

— Прямо здесь. Под твоими звёздами.

Он опустился на траву, увлекая её за собой. Мягкий мох принял их тела, как родных.

Надя расстегнула плащ, расстелила его на траве.

— Ты уверена? — спросил Айко, глядя на плащ.

— Никогда не была увереннее.

Он раздевал её медленно, благоговейно. Каждое движение — как молитва. Губы касались кожи — шеи, ключиц, груди, живота. Когда она осталась полностью обнажённой, он замер, любуясь.

— Самая красивая, — выдохнул он.

— Айко... — прошептала Надя, чувствуя, как жар разливается по телу.

Он не ответил. Вместо этого его губы отправились в путь по ее телу.

Он целовал её живот, бёдра, внутреннюю сторону коленей — везде, где кожа была особенно чувствительной. Надя вздрагивала от каждого прикосновения, ловила ртом воздух.

— Айко, что ты...

— Тихо, — прошептал он. — Просто расслабься.

Его пальцы раздвинули складки, открывая клитор. Надя ахнула — от прикосновения воздуха к влажной коже по телу пробежала дрожь.

А потом его язык коснулся её.

Надя выгнулась, вцепившись в его рога. Это было не так, как раньше. Не спеша, не торопясь — он исследовал её, пробовал на вкус, изучал каждую складочку.

Язык скользил по клитору медленно, дразняще. Вверх-вниз, по кругу, иногда замирая и надавливая особенно чувствительно. Надя стонала, не сдерживаясь, забыв, где она и кто может услышать.

— Айко... — выдохнула она. — Это невероятно...

Он только хмыкнул довольно и продолжил.

Его пальцы присоединились к языку — скользнули внутрь, растягивая, дразня. Два пальца, потом три. Они двигались внутри неё в такт языку снаружи, создавая ритм, от которого у Нади темнело в глазах.

— Я сейчас... — прошептала она. — Сейчас...

Он оторвался на секунду:

— Не торопись. Я хочу, чтобы ты кончала долго.

— Я не могу...

— Можешь. Доверься мне.

Он продолжил, но теперь медленнее, почти останавливаясь, когда чувствовал, что она приближается к краю. Он играл с ней, как с музыкальным инструментом, заставляя тело звучать по-новому.

Надя плакала от удовольствия. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом. Она никогда не испытывала ничего подобного — такого долгого, тягучего, бесконечного наслаждения.

— Айко, пожалуйста... — умоляла она. — Я не могу больше...