Книга Его маленькое (не) счастье, страница 71 – Наталья Шагаева

— Что? Чем ты ее накормила?!

— Мы были в японском ресторане.

— Где вы были? Ты накормила ребенка сырой рыбой? Ты нормальная?

— Да откуда я знала! Почему ты обвиняешь меня? — возмущается.

К черту ее. Отодвигаю Марьяну, залетаю в процедурную. Моя бледная девочка плачет, согнувшись над раковиной. Рядом стоит доктор, поглаживает ее по спине и уговаривает выпить какую-то жидкость.

— Лерочка.

— Папа, — кидается ко мне, обнимает, ища защиты. — Я не хочу больше. Пожалуйста.

— Выйдите, — выставляет меня женщина.

— Нет, — прижимаю к себе Леру. — Что с ней?

— У вашей дочери отравление. Желудок уже пуст, но нужно это выпить, чтобы не было обезвоживания.

— Я не хочу! — пищит Лерка.

— Тихо, — трогаю щеки, понимая, что у ребёнка температура. — У нее жар.

— Да, я знаю. Давайте сделаем так. Мы оставим ребенка на ночь у нас. Вы будете поить ее постепенно, поставим капельницу, понаблюдаем.

— Хорошо.

— Пап, — Лерка цепляется в меня, — я хочу домой.

— Я побуду с тобой. Утром тебе станет лучше, и мы вернемся домой.

— Можете посидеть в коридоре. Я распоряжусь, чтобы приготовили палату.

Пока я качаю дочь на руках в ожидании врачей, Марьяна сидит тихо, как мышка, пытаясь разговаривать с Лерой, поглаживая ее по волосам. Она и вправду волнуется и чувствует себя виновной. Марьяна просто безответственная дура. Можно обвинять ее сколько угодно, ничего от этого не изменится. Ответственнее нужно быть мне, чтобы предотвратить вот такие ситуации.

— Поезжай домой, — отсылаю Марьяну, на что та отрицательно качает головой.

— Я, может, и виновата, но это не значит, что я не переживаю.

Устало вздыхаю, ничего не отвечая.

Леру кладут в палату и ставят капельницу. Держу ее за руку, отвлекая внимание, смотря, как она хнычет и зажмуривается. И у меня разрывается сердце и телефон от десятков пропущенных от Алисы…

Алиса

Снова и снова набираю номер Платона, но он не отвечает. Пишу сообщения, но в ответ тишина. Набираю Леру — телефон отключен. Уже поздно, я одна в большом доме, и меня начинает потряхивать от волнения. Ну не может Платон вот так просто меня игнорировать. Хожу туда-сюда по огромному дому, сжимая телефон в руках, а в голову лезут ужасные мысли. Я почти плачу, снова и снова набираю его номер.

Ноги подкашиваются от счастья, когда Платон перезванивает.

— Алиса… — так устало и хрипло произносит он, и все мои вопросы где-то теряются. Зажмуриваюсь, моля про себя о том, чтобы все было хорошо.

— Платон… — все, что могу сказать ему в ответ, и закрываю глаза. Сердце заходится.

— Алиса… Мы в больнице… — Зажмуриваюсь. Надо спросить, что случилось, мотаю головой, потому что не хочу принимать неприятных новостей. — Алиса? Ты меня слышишь? — взволновано спрашивает он.

— Да… — голоса нет. — Да, слышу, — громче произношу я. — Что случилось?

— Лера отравилась. Мы останемся на ночь.

— О боже! Где вы? В какой больнице? — отталкиваюсь от стены, на которую опиралась, и бегу в прихожую, натягивая меховые кроссовки и куртку.

— Мы в клинике Шаумяна. Но тебе не стоит приезжать сюда, поздно уже. Думаю, завтра мы будем дома.

— Ты серьёзно? Я не могу здесь сидеть просто так! — лечу в домик охраны на входе.

— Алиса, послушай меня, малышка. Уже поздно, Лерка заснула, здесь неудобно. Поспи дома, а утром решим. Хорошо?