Книга Квест. Сердце хищника, страница 64 – Наталья Шагаева

— Очень хочу… — постанывает, прикрывая глаза.

— Мажор был непредсказуемо предсказуем, — усмехаюсь, отпуская Королеву.

— Мне нравилось в него играть, а ты всё испортил…

— Ищи новую игрушку… Техник, например, невинно чист. Трахни ему мозг, как умеешь.

— Скучный зайчик, — вздыхает Королева. — Я хочу Майора, а он банально запал на Доктора.

— Когда это тебя останавливало? Сдаешь позиции, Рейч, — провоцирую ее.

— Ты такой мерзавец, но возбуждает, — прикусывает губы. — Трахни меня перед завтраком. Хочу, чтобы от меня разило сексом. Вкачай в меня его.

— Я пас, — разворачиваюсь, ухожу.

— А ты, я смотрю, тоже сдаешь позиции… — язвит мне вслед.

Не оборачиваюсь. У меня в спальне чистый Ангел, зачем мне та, которую я уже давно запачкал.

Вхожу в комнату, где царит полумрак, так как шторы плотно закрыты. Это забота с моей стороны. Хотелось, чтобы девочка выспалась. Ей нужны силы. Человеческому организму нужен ресурс на борьбу. И я намерен вкачать в Ангела этот ресурс.

Втягиваю воздух, впитывая в себя тонкий женский запах. Как у этой девочки так получается? Ангел не пользуется парфюмом и косметикой, она побывала в затхлом подвале, где всё пропиталось сыростью и кровью, но все равно пахнет цветами. Такой тонкий, чистый, ненавязчивый аромат жасмина. Что-то уникальное среди смрада Эдема.

Но Ангел продолжает истязаться и не спит. Девочка сидит на кровати, поджав под себя ноги, кутаясь в одеяло, словно в спасительный кокон.

Не спасет тебя эта тряпка, Ангел мой.

Ни от меня, ни от ужасов Эдема.

Девочка смотрит в одну точку. Плохой знак. Я запретил ей жалеть себя. Эдем не место для самобичеваний. Это место ежесекундной борьбы. С соперниками, врагами, страхами и самим с собой.

Жалеть себя можно после. Если это «после» когда-нибудь настанет. Даже я еще не дождался этого момента. И не факт, что дождусь.

Прохожу вглубь комнаты, сажусь в кресло, рассматривая Ангела.

Я не испытываю к ней жалости, сострадания и прочей никому не нужной здесь лирики. Я испытываю сейчас к ней острое, жгучее, навязчивое желание. Оно вспыхивает во мне где-то внизу живота и растекается по всему телу, ударяя прямо в мозг. И это новое ощущение, которое я пытаюсь распробовать на вкус. Меня давно сложно завести тем, что девочка невинна, или осознанием, что Ангел обнажена под одеялом.

Ловлю себя на мысли, что девочка прекрасна. Не в смысле женской красоты. Ангел живая! Слишком живая и эмоциональная для этого места. В ее обнаженности сейчас нет эротики. Чистая уязвимость.

Скольжу взглядом по синякам от пальцев Мажора на ее шее и сжимаю челюсть. Жаль, эту безвольную тварь добил не я, а стены лабиринта.

Но мне тоже хочется сейчас сдавить ее уязвимую шею. И не для того, чтобы перекрыть кислород или причинить боль. А чтобы почувствовать, как под моими пальцами бьется ее жизнь.

Это открытие пугает меня. Да, во мне тоже есть страхи.

Мой цинизм и безжалостность — броня и навык, отточенные в Эдеме до совершенства, начинают трескаться, когда я смотрю на Ангела. Пока это только микротрещины… Но мне уже дискомфортно. Странное чувство. Нерациональное. Давно забытое и стертое из моей реальности.

Алиса выпускает одеяло из рук, словно на мгновение забывается, что не одна в комнате. Тяжёлое одеяло тут же выскальзывает, обнажая небольшую упругую грудь с налитыми розовыми сосками. Девочка судорожно вздыхает, ловит одеяло и прячет от меня свою наготу.