Книга Квест. Сердце хищника, страница 65 – Наталья Шагаева

Смотрю на нее, изучая, как диковинку, и пытаюсь расчленить свои ощущения, как патологоанатом, чтобы понять природу собственного надлома.

Возможно, меня, как животное, привлекает ее уязвимость, инстинкт найти в ней слабое звено и искоренить его. Но я нелогично не хочу это делать. Хочется, чтобы в ней осталось то уникальное, что дало во мне трещину. Но если я этого не сделаю, моя ставка может не сработать.

Возможно, мне нравится ее сопротивление Эдему. В Ангеле никак не включаются эгоизм и расчетливость. Она боролась с Мажором до последнего, но не хотела бросать его и была готова пожертвовать собой ценой собственной победы. В любом нормальном человеке перед страхом смерти включается животный инстинкт самосохранения. А она ненормальная.

Моя логика скользит на поверхности, но так и не находит верного ответа.

Желание остается. Глубокое, навязчивое, поразительное своей абсурдностью. Это слабость с моей стороны. И она мне не нравится.

— Если ты не прекратишь жалеть себя, то скоро окажешься на месте Мажора. Я буду тем, кто тебя туда отправит.

Нет, не угрожаю. Я не умею жалеть. Просто даю мотивацию. Пусть через страх, но Ангел должна понять, что ее исход зависит от того, насколько быстро она возьмет себя в руки. И моя реплика, наконец, вызывает в ней желание говорить.

— Я его убила… — поворачивается ко мне и открыто смотрит в глаза. — Как мне теперь с этим жить? Сколько людей убил ты и как с этим живешь? — пустым голосом спрашивает она.

— Не бери на себя вину, которой нет… — усмехаюсь. — Его убил лабиринт. Вместо того чтобы найти выход, Мажор выбрал тактику устранить слабого соперника, а на самом деле слабым звеном оказался сам. Если тебе станет легче, то он не погиб от твоей руки.

— Он жив? — всхлипывает Ангел. — Где Сергей? — теперь в ее пустых глазах загорается надежда. И это тоже плохо.

— Мажор не прошел вторую фазу и проиграл, — уклончиво, но холодно отвечаю я. Все еще щадя ее ранимую психику. Слишком много для маленькой уязвимой девочки.

Ангел зажмуривается и мотает головой, отрицая.

Встаю с кресла, подхожу к девочке, обхватываю пятерней ее подбородок, вынуждая распахнуть кристально голубые глаза и смотреть на меня.

— Мажора убил я, — вкрадчиво внушаю ей. — Я вложил в твою руку оружие, я направил тебя, и я помешал тебе остаться с ним! Я убийца, а не ты, Ангел! Всё, прекрати самобичевание.

Чаще всего обычным людям нужен виновный, чтобы оправдать себя. И я даю ей корень зла. То есть себя.

— Кажется, мы с тобой вчера договорились, что ты начинаешь бороться и слушать меня, — притягиваю ее лицо к своему. Настолько близко, что ощущаю на своих губах ее дыхание. — Есть два варианта сценария этого утра, — понижаю голос. — Либо ты сейчас встаешь, принимаешь душ и идёшь на завтрак. Либо я ложусь в эту кровать с тобой и трахаю тебя до тех пор, пока не выбью всю дурь. Меня устраивает второй вариант, — ухмыляюсь и прикусываю ее пухлую нижнюю губу. Хочется прокусить ее и глотнуть этой чистой крови.

Ангел в ужасе распахивает глаза, забыв о своей вине. Вот мы и переключились. Пока она в ступоре, отпускаю ее подбородок и скидываю с себя толстовку, обнажая торс, демонстрируя свои намерения.

Девочка соскакивает с кровати и под мой смех несется в ванную, теряя по дороге одеяло, сверкая прелестной попкой, захлопывая дверь.