Книга Пошел вон, Чернов!, страница 81 – Наталья Шагаева

Подхожу к ней, подаю руку. Пауза. Она осматривает мой образ, облизывая губы.

Да в курсе я, что неотразим.

И вот ее ладонь в моей руке. Уже хорошо.

— Шикарный наряд. Ты, как всегда, нереальная, — вручаю ей букет. Берет, но молчит. — Поехали, регистрация через двадцать минут, — сообщаю я. Слава молча идёт вперёд.

Да бля!

Ну, не отказывает, не посылает меня на хрен, уже не плохо. Лишь бы в ЗАГСе сказала «да». Большего мне пока не нужно.

Помогаю надеть Славе пальто, открываю дверь, выходим на улицу.

Так же молча садимся в машину, Богдан за руль, Монро рядом с ним, мы на заднем.

Едем. Слава молча смотрит в окно. Богдан и его супруга переглядываются, хитро улыбаясь.

Беру руку Славы, сплетаю наши пальцы, подношу её пальчики к своим губам, целую.

— Ну дай мне по морде этим букетом. Мне не привыкать, — шучу, пытаясь разрядить обстановку. Молчит, продолжая смотреть в окно. — Давай поругаемся сейчас, по дороге в ЗАГС. Выскажи мне всё, что обо мне думаешь. Не держи в себе, это вредно, — шепчу ей на ухо, касаясь губами мочки.

— Чернов! — всё-таки не выдерживает Слава, поворачиваясь ко мне. — Ладно ты не сделал мне предложение, я переживу. Но свадьба с бухты-барахты, без родственников… Отец мне этого не простит. Ты зачем поставил нас в такое положение? Это настолько эгоистично с твоей стороны! — высказывает мне она. — Ну нельзя же жить эмоциональными порывами, Чернов, и думать только о себе! Сволочь ты! — толкает меня в грудь.

— Кошка моя. Я тебе обещаю, все будет. Мы обвенчаемся. Ты думаешь, мне, как эгоистичной сволочи, будет достаточно просто ЗАГСа? Нет. Венчание будет. Я тебя и перед обществом присвою, и перед богом тоже. Это всего лишь бумажки, формальность. А венчание — это событие. Мы позовём всех, кого ты захочешь. Клянусь, как настоящий подкаблучник, выполнить все твои желания. Давай сегодня просто кайфанем в тесном кругу?

Слава молча смотрит мне в глаза.

— Ну? Скажи, что любишь меня, такого эгоиста. Ты, кстати, очень давно мне это не говорила. Кажется, только в прошлой жизни.

— Если бы я тебя не любила, Чернов, мы бы с тобой здесь не сидели. Ты вообще бы меня больше никогда не увидел.

— Нет, я знаю, что ты меня любишь. Я хочу это услышать. Скажи, — настаиваю я, хватаю ее подбородок, вынуждая смотреть в глаза. Ее хитрые глаза загораются. — Скажи! — настаиваю. — Быстро! — рычу ей в губы.

— Да, люблю, люблю, — смеется, пытаясь увернуться. — Только не целуй.

— Чего это? — снова тянусь к ее губам.

— Да, Чернов, помада! — снова уворачивается. — Давай ты ее съешь, когда нас объявят мужем и женой.

— Ладно, — скольжу губами ниже, целуя свою девочку в шею.

А дальше всё по плану.

ЗАГС, красная дорожка, тетка-регистраторша, вальс Мендельсона, речи про корабль любви и ячейку общества, от которой я пытаюсь не заржать, да и Слава сжимает губы, сдерживая усмешки.

Кольца на пальцы. Люблю в губы, нас объявляют мужем и женой, и наконец съедаю ее помаду.

Всё, моя.

— И только попробуй снять кольцо. Чтобы каждая собака знала, что ты моя.

— Ты неисправим, — смеется Слава. Но счастливая.

— Но ты же любишь меня такого? — снова целую ее как сумасшедший, настолько откровенно, что регистраторша откашливается.

Ой, пройдите все прочь!

Я целую свою жену.

Жену и мать моего ребёнка!