Книга Должница, страница 45 – Наталья Шагаева

— Тебе нехорошо? – голос спокойный.

— Да, – сглатываю, плотнее кутаясь в одеяло.

— Что болит? Вызвать врача? – мне, скорей всего, кажется, но в его голосе проскальзывают нотки волнения. Неожиданно, даже открываю глаза, чтобы убедится, что это Белов рядом со мной. А нет, это точно он. Смотрит требовательно, строго.

— Нет, врач не поможет… Осенняя психологическая травма. Думала, меня отпустило, но нет… – горько усмехаюсь, прикрывая ладонью глаза.

Паук с минуту молчит.

— Прими горячий душ! – и это не просьба, это четкий приказ. Хотя Белов по-другому не умеет. Но он прав, мне нужно согреться. Может помочь водка. После момента, перевернувшего всю мою жизнь, я лечилась именно спиртным. Но это не вариант. Так и спиться можно. Поэтому я просто терплю и жду, когда меня отпустит. Поднимаюсь с кровати и прямо в одеяле ухожу в душ.

Горячая вода немного согревает, по крайней мере, меня прекращает трясти, как ненормальную. Но на грудь все равно нещадно давит. Дышать тяжело. Укутываюсь в белый пушистый халат и выхожу из ванной. Мне нужно домой. Хотя бы день побыть одной.

Снова присматриваюсь к Белову. Это явно кто угодно, но не мой Паук. Его забота, хоть и повелительная, и свысока, но забота. На стеклянном столике возле кресел стоит поднос с горячим чаем, медом, тостами, маслом и нарезка из сыра.

— Я хочу домой, – сообщаю ему, открывая сумку в поисках одежды.

— Позавтракаем и поедем, – холодно сообщает мне Родион. Хотя мы должны были провести здесь еще день. Это ради меня?

— Я не хочу есть, – закидываю в сумку свою косметику.

— Пока ты не поешь, мы не сдвинемся с места! – нажимом заявляет он мне и садится в кресло, разливая чай. Прекрасно! С психом закидываю в сумку свою одежду. Забота в стиле Белова!

Сажусь в противоположное кресло, съедаю ложку меда, запивая горячим чаем. Он все-таки снова прав: мне нужна еда. Но я в этом не сознаюсь. Намазываю масло на тост, укладываю сверху сыр, ем, смотря в окно. Меня немного отпускает. Не холодно, тревога и аритмия успокаиваются, остается только чувство давления на грудь.

— По твоему делу уже отбывают наказание. Тебе нечего бояться… Кроме меня. Но если ты будешь хорошей девочкой, я выпишу тебе амнистию, – снисходительно сообщает мне Белов.

— В смысле отбывают наказание? – отставляю еду на стол, теперь мне точно ничего не залезет. – Ты хочешь сказать, что кто-то сидит в тюрьме за то, что сделала я? – снова охватывает ужасом. Мало того, что я убила человека, я еще и посадила невинного. Сглатываю. Я никогда не искуплю эти грехи. Моя карма разрушена, в следующей жизни я буду это все отрабатывать. Не знаю, как мне вообще жить сейчас с этим грузом. Ой, мамочки. Хочется в петлю, чтобы, наконец, снять этот груз.

— А как ты хотела, Лиса? Думала, все так просто? – немного повышая тон, спрашивает Белов. – Я не могильщик, чтобы прятать трупы. И наследила ты знатно, не замажешь ничем.

Мне всегда было непонятно, зачем Белов это сделал для меня? Да, находясь в шоке, я ничего не соображала и просила о помощи. Но его помощь непосильна, он тоже разделил мой грех. Не настолько я ему ценна, чтобы ради мнимого спектакля так подставляться и рушить карьеру.

* * *

Домой мы едем в полной тишине. Я настолько эмоционально разбита, что нет сил даже думать. Смотрю на дорогу, обнимая себя руками и рассматривая мелькающие пейзажи. И ведь я не лучше Белова. Прежде чем его ненавидеть и осуждать, нужно было заглянуть внутрь себя. Там непроглядная чернота.