Книга Должница, страница 44 – Наталья Шагаева

Делаю так, как он говорит, облизывая его твердый член, всасываю головку, чувствую терпкий вкус своего возбуждения. Родион снова наблюдает. Но это пытка длится недолго. Хищник тоже срывается, хватает за волосы, фиксирует мою голову, грубо вторгаясь в мой рот, до самого горла.

— Бляяя… – шумно вдыхает. – Какая же ты сладкая, Лиса. Очень вкусная дрянь!

Он трахает мой рот, не щадя, перекрывая кислород. Дает вздохнуть и снова вдалбливается, не позволяя увернуться. Самое страшное, что мне тоже это нравится. Нравится то, что хищник закатывает глаза, получая со мной удовольствие. В жизни Белов более скуп на эмоции, но сейчас словно обнажен передо мной, с него слетает маска и открывается истинное лицо. Нет, паук остаётся пауком, но более настоящим.

И вот он на грани, член увеличивается, начиная пульсировать у меня во рту. Пытаюсь увернуться, но и этого он не позволяет, пошло кончая мне в рот, на губы, подбородок, не отпуская волосы. Родион хрипло стонет, запрокидывая голову, а я смотрю на него точно так же, как еще недавно он на меня, и наслаждаюсь его экстазом.

Все.

Я снова пала к его ногам.

И мне уже даже не гадко и не стыдно.

Я больна и признаю, что это самый лучший секс в моей жизни.

Секс с мужчиной, которого я еще вчера ненавидела.

Елена

Он вымотал меня настолько, что я отключилась еще до того, как Белов ушел в душ…

Он лежит на мокрой дороге и очень страшно дышит, хрипя, как животное. Дождь льет такой, что я вся насквозь промокшая. Осень, холодно, меня трясет, но это не от холода. Я в шоке, в ступоре, стою на обочине и смотрю на мужчину. Кровь. Ее почти сразу смывает дождем, но я ее вижу, и меня тошнит. Он хрипит, периодически затихая, и это еще страшнее. Но я совсем ничего не делаю. Просто смотрю на него через пелену дождя, и внутри все холодеет. Охватывает диким ужасом настолько, что я тоже начинаю хрипеть и задыхаться. Обхватываю горло рукой, пытаясь вдохнуть, но ничего не выходит… Хрип очень страшный, и я уже не понимаю, это я или он…

Резко просыпаюсь от собственного хрипа. Дышу, глотая воздух, но нормально вдохнуть не могу. Я вся мокрая, в холодном поту, трясет настолько сильно, что стучат зубы, сердце заходится аритмией, но у меня с собой нет таблеток. Давно меня не мучил этот персональный кошмар из прошлого. Медитации помогали обрести душевное равновесие, но сегодня случился сбой. Все потому, что я очень сильно сблизилась с Беловым. Эмоциональное равновесие дало сбой. Родион, как напоминание о том дне… Сажусь, кутаясь в одеяло. Лето, но мне дико холодно. Оглядываюсь: Белова нет, но постель и подушка с его стороны смяты. Он спал рядом. Светает, всего четыре утра, балкон приоткрыт, доносится запах табака. Вздрагиваю, когда вижу, что Белов курит на балконе, облокотившись на перила, и смотрит на меня. Очень пристально смотрит, сводя брови. От его взгляда трясет еще больше. Чувствую себя настолько уязвимой и беззащитной, словно мне снова пять лет, и я потерялась.

Закрываю глаза, откидываюсь на мягкую спинку кровати, дышу. Жутко хочется домой и порыдать в голос, чтобы выплеснуть все, что сейчас меня переполняет. Но плакать при Пауке я не буду. Поэтому стискиваю челюсть и терплю.

Тишина, слышно только мое тяжёлое дыхание. Шаги – Родион закрывает балкон. Ощущаю его рядом.