Книга Должница, страница 54 – Наталья Шагаева

Елена

Ника, рыдая, быстро убегает в свою комнату и шарахает дверью так, что содрогаются стены. Иду за ней в желании успокоить. Девочка еще. Слишком импульсивная. Нет, Родион все правильно ей сказал. Он единственный родной ей человек и зла не желает. Он у нее один. Дурочка она. Но у Белова своеобразная подача заботы. Жесткая и повелительная. Ника не мальчик, с девочками так нельзя.

— Стоять! – рявкает Белов, тормозя меня. – Не трогай ее! – в голосе столько металла, что я не смею ослушаться. Дразнить хищника – азартно, но надо знать границы. Белов и так на взводе. Чувствую себя выжатой и опустошённой. Не хочу ему противоречить и ничего выяснять. Не сегодня.

Родион наливает в баре коньяка и поднимает на меня вопросительный взгляд, указывая на многообразие напитков.

— Я ничего не хочу, – отрицательно кручу головой.

— Это не предложение. Ничего не выберешь – напою коньяком, – холодно произносит он.

Спокойно, Лена.

Ты не будешь его злить.

Не хочу сегодня войны.

Я устала, и мне нужно разобраться в себе.

— Тогда мартини со льдом.

Белов закидывает в бокал льда, заливает его напитком и протягивает мне бокал. Пугающе спокоен.

— Ко мне в кабинет! – указывает бокалом в сторону коридора.

— Родион… – стараюсь говорить спокойно. – Не нужно…

— Я сказал, в кабинет. Немедленно! – с нажимом повторяет он, пропуская меня вперёд. Набираю в легкие больше воздуха, иду, чувствуя давящий в спину взгляд. Остынь, мой зверь, я драться не хочу. Я все понимаю. Нет у меня права на претензии. Секс – не повод…

Прохожу в кабинет, останавливаюсь посредине, оглядываясь. Стандартный кабинет в стиле Белова: тёмные тона, минимум мебели, кожа и дерево. Напрягаюсь, когда Родион запирает дверь и прячет ключи в кармане. Намечается очередная порка? Пусть, я сопротивляться не буду. Делаю большие глотки мартини, следя за тем, как Белов опирается бедрами на стол, вставая лицом ко мне. Пьет коньяк, тоже смотря на меня. Молчим несколько минут. Находиться с Беловым в замкнутом пространстве тяжело, особенно, когда он следит за каждым моим движением. Очень тяжёлая аура. Начинаю нервничать, кусая губы.

— Так что там с сообщениями в моем телефоне? – язвительно интересуется он, делая еще глоток коньяка. Пьет алкоголь, словно воду, не морщась.

— Ничего! – отворачиваюсь, не выдерживая его темного взгляда, но в голосе все равно претензия. Я не специально, так само выходит.

— Ты в курсе, что неправомерный доступ к личной информации, с целью осуществления дальнейшего манипулирования, карается законом? – издевательски выгибает бровь. Гад!

— Во-первых, я случайно увидела эти сообщения! – снова накаляюсь, повышая голос. Видит бог, я не хотела выяснений отношений. Но, похоже, Белов сам напрашивается. – Во-вторых, о каких манипуляциях ты говоришь? – тоже выгибаю брови, копируя Родиона.

— А твоя истерика? Что это было? Напомни мне, пожалуйста, когда я давал тебе право на ревность?

Хочется все отрицать. Но какой в этом толк, если это, и правда, жгучая ревность.

— А кто давал тебе право вторгаться в мою личную жизнь и называть «своей женщиной»?!

Все, окончательно срываюсь.

Заказывали скандал?

Нет?!

Но он все равно будет!

— Ах, вот в чем дело! – ухмыляется и допивает коньяк залпом. – А что? Обломал вас? – в его голосе столько яда, что начинает тошнить. – Не противно прыгать из-под одного мужика под другого?