Книга Должница, страница 56 – Наталья Шагаева

— Какая ты маленькая, Лиса. Как девочка. Сколько мужчин у тебя было? – его голос вибрирует от возбуждения.

— Один! – выкрикиваю, потому что он снова вынимает мокрые пальцы и нажимает на клитор.

— Ты умеешь удивлять, – ведет мокрыми пальцами по моему животу, размазывает возбуждение по соскам, которые наливаются от его касания. Родион наклоняется и слизывает мокрую дорожку с моего живота, всасывает соски, кусает, оттягивая их зубами. Выгибаюсь, подставляя грудь, требуя больше грубой ласки, царапая столешницу от нетерпения. Слышу звон пряжки ремня и закатываю глаза от предвкушения. Родион прикасается к моим губам, но не целует. Хватается за бедра, немного приподнимает и резко входит.

Сильно.

Глубоко.

Больно.

Шокирующе.

Но так желанно.

— Да! – вскрикиваю ему в губы.

— Мать твою, Лиса, – выдыхает мне в рот. – Не ревнуй, ты самая сладкая женщина в моей жизни.

Почти признание, и меня разрывает от экстаза.

Он поднимается, начиная двигаться. Медленно, но очень глубоко, до конца. Находит клитор, ласкает в унисон с толчками. Еще немного, и я сорвусь. С ним всегда так быстро, наразрыв, до полного отключения разума, когда плевать на все, есть только адское желание в погоне за удовольствием.

Вскрикиваю, когда чувствую, как вместе с членом в мое лоно проникают его пальцы. Начинаю рваться, потому что это невыносимо много.

— Тихо! – дёргает меня за бедра на себя, не позволяя вырваться. Кусаю губы, начиная содрогаться в оргазме. – Открой рот! – агрессивно рычит. Вынимает пальцы и просовывает мне в рот. И я кончаю, чувствуя свой собственный терпкий вкус, кусая его пальцы, ломая ногти о столешницу. Мне кажется, я умираю в сладких судорогах, ничего не соображаю, только ощущаю, как его толчки становятся ещё сильнее и быстрее. Слыша его хриплый стон, понимаю, что Родион сгорает в этой агонии вместе со мной.

Все.

Я не просто пропала.

Теперь я его кукла до конца.

И мне страшно, оттого что конец близок.

Елена

Просыпаюсь я в спальне Белова. Вчера он в своей повелительной манере не позволил мне уйти к себе. Комната Родиона похожа на склеп. Все в коричнево-бежевых тонах, черное постельное белье и темные тяжёлые портьеры. Но я бы ничего здесь не поменяла. В моем представлении логово паука должно выглядеть именно так.

На удивление в склепе Паука спится сладко. Если мыслить здраво, нет поводов для радости. Ни к чему хорошему наша близость не приведет. Он паук, а я стрекоза. Сожрет он меня. В его паутине я уже увезла. Сколько мне осталось трепыхаться – знает только Белов. Но во мне столько энергии и эйфории с утра, что даже страшно. Живу одним моментом. И в этом моменте мне хорошо в логове Паука.

Поворачиваюсь к Родиону, подпираю рукой голову и рассматриваю спящего хищника. Во сне он расслаблен и, кажется, мягче. Обнаженный, прикрытый простыней. Тело сильное, подтянутое, поросль волос на груди, дышит размеренно. Хочется провести кончиками пальцев по его губам, скулам, груди… Хочется пройтись по мужскому телу губами, сдернуть простынь и забраться сверху, разбудив Паука ласками. Хочется увидеть в его глазах дьявольский блеск, поиграть с ним, подразнить, довести его до такого состояния, чтобы подмял под себя и взял…

О… Господи!

Падаю назад на подушки, закрывая глаза. В кого он меня превратил? Завожусь от собственных фантазий в секунды, стоит только посмотреть на Родиона. Я сумасшедшая. Если до этого Белов только забирал мою энергию, то вчера он мне отдал свою. Спать в одной постели с мужчиной – уже предполагает обмен энергией, когда мужское и женское сплетаются.