Книга Должница, страница 79 – Наталья Шагаева

И меня не радует возможность беременности от Паука от слова совсем.

Вызываю такси, попутно ища в поисковике самую лучшую частную гинекологию.

Сажусь в машину, называю адрес, а сама кусаю до боли губы.

Ну, пожалуйста, Господи… Нет… Я не хочу… Я просто не смогу…

Впервые окатывает страхом и паникой настолько, что начинает трясти.

Залетаю в приемную клиники, пытаясь взять себя в руки.

— Добрый день, чем могу вам помочь? – улыбается мне девушка на ресепшене.

— Мне нужно сдать ХГЧ. Срочно! Через сколько будет результат?

— Результаты завтра. Если хотите быстрее, это стоит дороже. Но результат будет через два часа, – сообщает мне улыбчивая девушка.

— Где оплачивать?

— Вам нужна будет консультации врача после результата?

— Да, нужна, – уже спокойно говорю я, почему-то прекращая сомневаться.

Я беременна.

Зря я обидела Евгения Николаевича.

Голова кружится…

Родион

Одинцов изучает копии файлов с моей флешки на планшете и начинает бледнеть, дёргая ворот рубашки, отрывая верхние пуговицы, стискивает челюсть. А я расслаблено откидываюсь в кресле на веранде его дома и запрокидываю голову к небу. Всегда казалось, я получу больше удовольствия от этого момента.

— Это что? – поднимает на меня яростный взгляд.

— Не узнаешь? Это твоя жизнь, – ухмыляюсь я, продолжая смотреть в небо.

— Откуда у тебя это? – посылает мне уничтожающий взгляд, еще не понимая, что потерял весь авторитет.

— Не зря просиживаю свое кресло, – развожу руками.

— Ты, сучоныш! – яростно рычит, покрываясь испариной на лбу. – В это кресло посадил тебя я!

— За это искренне благодарю.

Одинцов хватает свою чашку и жадно отхлебывает чай. Пора добить его контрольным.

— Но это еще не все, – вынимаю из своей папки копии документов, которые мне собственноручно преподнесла Юлия. Двигаю их к Одинцову. Ему достаточно беглого взгляда, чтобы понять, что это. Задыхается, хватая воздух.

— Откуда ты это взял, я же все уничтожил? – хрипит.

— Выходит, не все. Не переживай, оригиналы только у меня. Но тебе и меня за глаза хватит, – уже агрессивно скалюсь, поддаваясь вперед. Надоело любезничать.

— Шантажировать меня вздумал, гаденыш, – нервно усмехается. – Зубы обломаешь! Я тебя, падаль такую, утоплю в собственном дерьме.

— Шантаж не удовлетворит мою жажду. Я просто хочу, чтобы ты знал, кто именно тебя утопит в твоем дерьме.

Одинцов тянет ко мне руку, резко перехватываю ее, выкручивая, заставляя падаль заскулить. Отпускаю, обтирая руку салфеткой, демонстративно кидая ее на стол.

— За что? Я же тебе дочь свою хотел отдать, кресло прокурора тебе подогнал и вообще относился, как к сыну.

— За отца, за мать, – цежу сквозь зубы, преодолевая желание свернуть ему шею прямо сейчас. Но его смерть меня не удовлетворит.

— За какого, на хрен, отца?!

— За Константина Измайлова.

— Измайлова? А ты здесь каким боком?

— А я его сын. Просто взял фамилию матери, чтобы поближе подобраться к тебе.

— Ты сын Измайлова? – недоверчиво прищуривается.

— Да, падаль, я сын того человека, которого ты убил.

— Я никого не убивал.

— Убивал. Место тебе его понадобилось, нарыл компромат, подставил отца, чтобы его с позором сняли с должности и выписали волчий билет. Это было дело всей его жизни, такого позора он не выдержал: сначала спился, а потом застрелился в собственном кабинете. Его нашла мать и через три дня тоже скончалась от обширного инсульта. Так что на тебе двойное убийство.