Книга Невольница, страница 55 – Наталья Шагаева

Да, Таисия мне не так близка. Секс никогда для меня ничего не значил. Но я снова хочу себя обмануть. Если бы Таисия ничего для меня не значила, я не лежал бы сейчас с ней в комнате, не заботился бы о ее самочувствии и не выторговывал бы этой ночью у Скорпиона ее жизнь. Не отвечал бы за нее, и мне было бы глубоко плевать, как дальше с ней поступит Скорп.

Если вы считаете меня жестоким и циничным, то еще не знаете Назара. В нем нет жалости, даже к женщинам. Единственный человек, которого он любит, жалеет и прислушивается к ее мнению, — это Ева. Его супруга. Всем остальным он не доверяет. Не доверяет даже себе. Ему плевать на мои заслуги, мотивы и верность. Работать с ним в одной системе — это каждую минуту доказывать, что ты не крыса. Не виню его в этом, на то есть веские причины и давно сломанная психика, как у меня.

И вот смотрю я на Таисию, которая пачкает губы в пенке от кофе, облизывая их, и думаю, как несправедлива к ней судьба. Мы все здесь, включая Еву, осознанно, это наш выбор. Пусть неправильный, необдуманный, но выбор, который мы приняли по своим причинам. А Таисии просто не повезло родиться не от того человека. Можно было обвинять нас в том, что это мы ее втянули в эту игру, но нет. В эту игру ее втянула ее мать еще до рождения Таи, встретив на своём пути не того человека. И мне отчего-то хочется вырвать девочку из лап несправедливой к ней судьбы.

Почему?

Да потому что, когда пытаюсь убедить себя, что она для меня просто девочка, которую физически хочу, я лгу себе. Я еще до конца не смирился с фактом, что в моей жизни появилась очередная уязвимость, но уже позволяю себе смотреть на нее открыто.

— Таисия, — зову ее, чтобы прекратила делать вид, что меня нет. Поворачивается. Вынимаю из кармана телефон, смотрю в экран, снимая блокировку, и протягиваю ей.

Тая подозрительно прищуривается. Ну да, еще вчера я шлепал ее по прелестной заднице за этот телефон, а сегодня отдаю добровольно.

Усмехаюсь, ну тут же морщусь — мое ранение пока дает о себе знать при малейшем напряжении мышц.

— Бери телефон, звони бабушке.

— Откуда такая милость? — недоверчиво и даже иронично спрашивает она. — Скоро казнь?

— Будешь язвить — казню сейчас через секс, — ухмыляюсь.

— Да я тебя умоляю, — снова язвит, закатывая глаза. — Ты ранен, какой секс? Вон весь белый, как стена.

— Хочешь проверить, остались ли у меня еще силы или нет, продолжай в том же духе, — давлю на нее взглядом, немного высаживая этот темперамент. Но внутренне рад, что девочка уже не воет в ванной в истерике, как ночью, а язвит и показывает характер.

Да, я знаю, что она рыдала на полу в ванной. Здесь везде камеры, даже там, где их быть не должно. С определённого момента Скорп стал параноиком. И вчера мне хотелось ворваться в ту ванную, сгрести Таю в охапку и укачивать, как ребенка. Потому что от такого зрелища выворачивало нутро. Что и послужило моему признанию себе, что Таисия для меня что-то значит. Я не сделал этого только потому, что в тот момент меня зашивали.

Тая сжимает губы, снова отворачиваясь к окну.

Она в одном халате, и я точно знаю, что под ним у нее ничего нет.

Потому что нет у нее здесь вещей. И этот факт приводит меня в тонус. Значит, не всё со мной так хреново. Но девочка права, на бодрый трах сил у меня не хватит. Если только посадить ее сверху покататься. Но что-то мне подсказывает, добровольно эта язва меня не оседлает.