Книга Бойся тишины, страница 108 – Роберт Брындза

Очевидно, меня искала Дейзи Де Коста. Наверняка это она очернила меня в прессе, выставив неадекватной. Если бы меня считали пропавшей без вести, на всех контрольно-пропускных пунктах были бы ориентировки.

В этот момент меня скрутило, и тошнота подступила к горлу. Это произошло неожиданно, все внутри скрутило от мучительных рвотных позывов. Меня лихорадило. Выйдя из вокзала, я увидела чуть поодаль небольшую стоянку такси. Я вытерла рот и попыталась взять себя в руки. Дом Хьюго назывался Монтелимар. Я отлично помнила это название благодаря сущему пустяку: несколько лет назад компания Quality Street^[24] выпустила шоколад под названием «Монтелимарская нуга». Это невероятно, что порой абсолютная ерунда, засевшая в голове по непонятной причине, в какой-то момент оказывается весьма полезной.

Водитель такси, изможденный старик с широкими кустистыми бровями, смерил меня с ног до головы, и мне потребовалось две попытки, чтобы выдавить из себя:

— Шато Монтелимар…

Он дернул паучьей бровью и уставился на меня.

— Château Montélimar? Vous voulez dire la maison Montélimar?^[25]

Я попросила его отвезти меня в шато Монтелимар, и меня обрадовало, что, кажется, название ему знакомо. Я устроилась на заднем сиденье автомобиля, и мы уехали в темноту ночи. Поначалу меня устраивало, что в салоне работает обогрев, но довольно быстро стало душно. Мы проехали несколько магазинов с закрытыми ставнями, освещенных редкими фонарями, рядом с которыми я заметила телефон-автомат, затем снова погрузились в темноту. Я уставилась в окно на свое отражение в стекле. Водитель не включил радио, поэтому было слышно только жужжание обогревателя. Довольно долго мы ехали прямо, никуда не сворачивая, и внезапно остановились. За окном не было видно ничего, кроме деревьев.

— Дом Монтелимар? – неуверенно спросила я.

— Oui. Vingt-deux^[26], – ответил он, постучав длинным ногтем по счетчику, который светился красным.

Двадцать два евро! Настоящий грабеж, вот только у меня не было ни сил, ни словарного запаса, чтобы спорить. Я протянула ему банкноту в пятьдесят евро, он поворчал, но все же дал мне двадцать восемь евро монетами. Мне было приятно, что в кармане позвякивает мелочь: хоть что-то нормальное и будничное среди всего этого безумия.

Такси отъехало, и меня будто окутало тьмой. Не было ни уличных фонарей, ни луны, ни светового загрязнения. Звук двигателя стих, я слышала только приглушенный шум ветра в кронах деревьев. Попыталась вызвать в памяти фотографии дома Хьюго, вспомнить, что мне о нем известно. Дом стоял в тихом местечке, в нескольких минутах езды от дороги. Там имелся большой сад, примыкавший к лесу.

В кромешной тьме, не зная местности, здесь вполне можно было заблудиться.

Я подскочила, услышав уханье совы, и споткнулась о край гравийной дорожки. У меня не было ни фонарика, ни телефона. Я, спотыкаясь, направилась к кустам и еще больше расцарапала свое и без того израненное лицо.

Я покачивалась, точно зомби, вытянув руки перед собой и ощупью пробираясь вдоль окаймлявших подъездную дорожку кустов. Мои шаги по гравию казались очень громкими. Снова ухнула сова. В конце концов на фоне темного неба передо мной возник большой черный силуэт. Я споткнулась о груду кирпичей, ободрав ногу, и нащупала ступеньку, ведущую к входной двери. Не было ни придверного коврика, ни цветочного горшка, где, по обыкновению, прячут запасной ключ. К тому же ничего не говорило мне, что это Монтелимар. Что, если таксист высадил меня не у того дома и сейчас внутри кто-то спит?