Книга Бойся тишины, страница 31 – Роберт Брындза

Обратно я ехала в гору, включив дальний свет. Впереди виднелась только грунтовая дорога и, казалось, бесконечная череда одинаковых каменных стен. В какой-то момент я перестала ориентироваться и испугалась, что свернула не туда. Но к счастью, вскоре показались наши ворота, и я вздохнула с облегчением.

Припарковавшись, я выключила фары и очутилась в кромешной тьме. Ни луны, ни освещенных окон в отеле или ближайших домах. Выйдя из машины, я вытащила чемодан с пассажирского сиденья и, неловко оступившись, направилась по каменной площадке к ступеням. Попутно я взмахивала рукой, пока на верхней площадке лестницы не зажглась лампочка. С трудом стащила багаж вниз, быстро заскочила в парадную дверь и заперла ее.

Охранная сигнализация начала обратный отсчет, но быстро нащупать выключатель не удалось, и оглушительный вой эхом разнесся по дому. Поиск выключателя и ввод кода заняли у меня еще минуту.

В помещении стало светло и тихо, однако в ушах все еще завывала сирена. Мне было необходимо научиться справляться со своим страхом. По пути назад я мысленно прокручивала случившееся с Уиллом. Что, если в наш дом все же проник злоумышленник? Мое воображение нарисовало высокую фигуру в черной балаклаве – в прорези сверкала пара глаз. Незнакомец наблюдает за Уиллом, затаив дыхание следует за ним из комнаты в комнату и наконец загоняет его в угол в кабинете. Я представила ужас на лице мужа в тот момент, когда дуло пистолета с силой запихивали ему в рот.

И мне словно опять привиделся кошмар, который снился после смерти Уилла, когда, заметив мелькнувшую у подножия лестницы тень, я тщетно пыталась его предупредить.

— Да хватит уже! – прошипела я, ругая свое воображение за жуткую картину.

Мне очень хотелось быть храброй. И все же я схватила нож с кухонного островка, прежде чем двинуться по дому, открывая каждую дверь, проверяя каждую комнату. Прошла по коридору из кухни-гостиной к главной спальне, миновала две маленькие гостевые спальни с общей ванной комнатой. Окна обеих выходили на море и террасу с бассейном, и обе были пусты. На другой стороне коридора находились кладовая и небольшая сауна. В кладовой тоже никого не оказалось. Ее окна выходили во дворик с пальмой, откуда к навесу для машины вели каменные ступеньки. Перед входом в сауну я замешкалась, сердце бешено колотилось. В задней стене этого помещения имелась еще одна дверь, ведущая в небольшой внутренний дворик, где мы планировали устроить купель с холодной водой, но у нас так и не дошли руки. Я всегда боялась, что кто-нибудь может воспользоваться этим входом, чтобы проникнуть в дом. В сауне было холодно и темно, я едва различала деревянные скамейки. Подергала дверь в задней стене – та оказалась заперта. И тут одна из скамеек скрипнула, и я подпрыгнула как ужаленная. Я стремглав выскочила из сауны и захлопнула дверь.

Последней на очереди была наша спальня с собственной ванной комнатой. Здесь имелся встроенный шкаф, где была аккуратно развешана летняя одежда: джинсы, шорты и футболки. Распахнув его, я ощутила запах лосьона после бритья, которым пользовался Уилл. А закрывая, увидела в зеркальной дверце свое бледное, измученное лицо, стиснутый в кулаке хлебный нож и пустую двуспальную кровать за спиной. На прикроватной тумбочке Уилла стоял только электронный будильник. Книги, которые я читала, когда мы были здесь в прошлый раз, ровной стопочкой лежали рядом с небольшой фотографией в деревянной рамке. На ней мы с мамой и Джорджем позировали возле одного из многочисленных автофургонов, в которых они жили на протяжении долгих лет. На снимке мне было десять лет, я стояла босиком, в желтом платье, щурилась на солнце сквозь растрепанную челку. На маме было платье в цветочек, а ее длинные черные волосы блестели на солнце. Джордж обнимал нас обеих – тоже босой, в выцветшей футболке Black Sabbath и рваных джинсах. Это была одна из немногих фотографий, на которых мы были запечатлены втроем.