Книга Бойся тишины, страница 69 – Роберт Брындза

— Так он скончался от сердечного приступа или утонул?

Я вернулась к двум бланкам, лежащим на столе.

— В ксерокопии причина смерти – сердечный приступ и тромбоэмболия. В оригинале – утопление. Это может означать, что копия снята с подлинника, который находится в бюро.

— В каком еще бюро?

— Я имею в виду государственный архив, в котором хранятся свидетельства о смерти.

— Как Уилл мог подписать два свидетельства о смерти? – недоумевал Эрик. – Я думал, что любые изменения должны вноситься в один и тот же документ!

— Так и есть.

— Кто такой Джеффри Патрик?

— Хороший вопрос, – хмыкнула я.

Я была так поглощена изучением результатов аутопсии, что даже не задумалась, кто этот человек. В обоих свидетельствах в графе «Профессия» значилось «журналист». Я собралась было его погуглить, однако вспомнила, что интернет отключен.

Вернулась к файлам на флешке. Пролистала и наткнулась на банковские выписки. Похоже, они были с офшорных счетов. Названия банков я не знала. Через счета проходили огромные суммы. В одном из файлов я нашла некролог, напечатанный в газете Observer.

Джеффри Патрик скончался на 53-м году жизни от сердечного приступа. В прошлом репортер Guardian, он участвовал в большинстве наиболее громких расследований газеты.

Он присоединился к команде Guardian в 1989 году и был одним из молодых репортеров, посвятивших себя разоблачению коррупционных схем, незаконного засекречивания данных, расследованию деятельности расистских организаций, торговли оружием и судебного произвола.

Работая во Франции, он познакомился со своей будущей супругой, адвокатом Лили Антуньес. Коллеги описывают Джеффри Патрика как «профессионала высочайшего уровня, невероятно дотошного, отдающего себя делу без остатка».

У него остались жена Лили и сестра Ребекка.

Джеффри Патрик, журналист, родился 15 марта 1959 года; умер 7 июля 2012 года.

— В свидетельстве от одиннадцатого июля его смерть указана как подозрительная, а во втором, подписанном четырнадцатого, говорится, что он умер от сердечного приступа, – принялся рассуждать Эрик. – Так это значит, что Уилл все же внес изменения?

У меня скрутило живот, и я бросилась к раковине, где меня вырвало, хотя в желудке не было ничего, кроме кофе. Я стояла, кашляя и отплевываясь, по щекам текли слезы. Это было ужасно. А потом почувствовала теплую руку Эрика на своем плече и ощутила невероятную благодарность за то, что он рядом. Он протянул мне несколько бумажных полотенец. Я вытерла рот.

Вспомнилось, что нам говорили об ответственности врача во время учебы: «Диагноз врача превыше полномочий президента или премьер-министра, судьи или полицейского».

— Похоже, Уилл… составил второе свидетельство о смерти, – медленно произнесла я.

Подобная фальсификация шла вразрез со всем, за что я ратовала, будучи врачом. Я почувствовала отвращение.

— Мэгги, мы не знаем всей истории, – заметил Эрик. – Что, если ему угрожали? Что, если у него не было выбора?

— А при чем тут я? С какой стати он оставил все это мне?

— Просто успокойся и просмотри файлы еще раз.

Я стряхнула его руку с плеча и вернулась к ноутбуку.

На экране все еще был открыт некролог Джеффри Патрика. Я свернула его и пролистала список файлов в поисках других статей. Безуспешно. Лишь десятки банковских выписок и несколько деловых документов на русском языке.