Книга Аромат апельсинов, страница 137 – Кэти Джордж

— Что ж, – тихо произносит мистер Браунлоу. – Вы оказали нам бесценную помощь, и я желаю вам всего наилучшего. Я могу что-нибудь для вас сделать?

Я качаю головой.

— Не упорствуйте, – голос мистера Браунлоу полон доброты. – Подумайте. Скажите мне.

— Ничего, сэр, – говорю я. – Вы ничем не можете мне помочь. Я безнадежна.

— Я не утверждаю, что в наших силах дать покой вашему сердцу и уму, – обращается ко мне мистер Браунлоу. – Но мы можем предоставить вам тихое убежище в Англии или, если вы боитесь здесь оставаться, в какой-нибудь другой стране. И это не только в пределах наших возможностей, но и соответствует нашему искреннему желанию. До наступления утра, до того, как первые лучи солнца коснутся этой реки, вы будете совершенно вне досягаемости для своих прежних сообщников и исчезнете бесследно, словно с этого момента вас больше не существует. Идемте, – предлагает мистер Браунлоу, ободряюще глядя на меня. – Я бы не хотел, чтобы вы вернулись обменяться хоть словом с прежними товарищами, бросить хоть взгляд на один из притонов или хоть раз вдохнуть воздух, означающий для вас погибель и смерть. Оставьте их, пока есть время и возможность!

— О, пожалуйста, – умоляет мисс Мейли. – Ее можно убедить. Она колеблется. Я в этом уверена.

Они оба смотрят на меня, ожидая решения…

— Боюсь, нет, моя дорогая, – говорит ей пожилой джентльмен.

Не знаю, как он успел так хорошо понять меня за столь короткое время.

— Нет, сэр, – говорю я. – Вы правы, меня не убедить. Я прикована к прежней жизни. Я боюсь ее и ненавижу, но не могу ее бросить. Я уже зашла слишком далеко, чтобы возвращаться. И меня снова охватывает страх, – говорю я, поспешно оглядываясь, потому что могу поклясться, что тени движутся. – Мне пора идти. Нужно вернуться домой.

— Домой? – переспрашивает мисс Мейли.

Как будто у людей вроде меня может быть дом!

— Домой, миледи. В тот дом, который я создавала трудами всей своей жизни. Сейчас нам пора расстаться. За мной могут следить, меня могут увидеть. Ступайте. Сейчас я прошу только оставить меня в покое и позволить пройти свой путь в одиночестве.

— Бесполезно, – вздыхает пожилой джентльмен. – Возможно, мы подвергаем ее опасности, оставаясь здесь. Мы и так могли задержать ее дольше, чем она рассчитывала.

— Да, да, – соглашаюсь я. – Так оно и есть.

И по коже снова бегут мурашки.

— Как же может окончить свои дни это бедное создание? – мисс Мейли настолько встревожена, что не в состоянии сдержаться.

Я уж и не говорю, как встревожена сама.

— Поглядите, миледи, – говорю я. – Поглядите на эти темные воды. Сколько раз вы читали обо мне подобных, которые бросились в пучину, и не осталось ни единой живой души, которую бы это заботило и которая бы об этом скорбела. Могут пройти годы, а могут и месяцы, но и я в конце концов приду к этому.

— Не говорите так, – возражает мисс Мейли, едва не плача.

— Не берите в голову, мисс, – говорю я ей. – Вы об этом никогда не услышите. А теперь мне и в самом деле пора идти!

Мистер Браунлоу отворачивается, но мисс Мейли плачет.

— Вот кошелек. Возьмите его, прошу вас. Чтобы у вас были средства в час тревоги и нужды.

— Вы не понимаете, – отвечаю я. – Я сделала это не ради денег! Я сделала это ради мальчика, ради ребенка. Ради Оливера. Потому что дети невинны, и обращаться с ними следует соответствующе. Поймите это.