Книга Аромат апельсинов, страница 52 – Кэти Джордж

— Но это же не совсем справедливо, Билл. Не совсем справедливо, верно, Нэнси? – Фейгин оборачивается ко мне.

Но мне в это дело лезть не стоит, и я держу язык за зубами.

— Плевать, справедливо или нет, – возражает Билл. – Говорю тебе, давай сюда. Думаешь, нам с Нэнси больше некуда тратить свое бесценное время, как разыскивать и похищать мальчишек, попавшихся из-за тебя? Давай деньги сюда, старый скряга! Давай сюда!

Без дальнейших церемоний Билл выхватывает бумажку из руки Фейгина и, спокойно глядя старику в лицо, складывает ее и заворачивает в носовой платок. Вот такой он, мой Билл.

— Это нам за наши труды, – говорит он. – И это вполовину меньше, чем нам причитается. Книги можешь оставить себе, если любишь читать. А не любишь – можешь продать.

— Они очень красивые, – замечает Чарли, прикидываясь, что с интересом читает одну из книжек. – Красиво написано, верно, Оливер? – он смотрит на Оливера, и, увидев тревожное выражение на его лице, Чарли хохочет еще громче, чем прежде.

Он и впрямь наделен живым чувством юмора. Жаль, я не нахожу жизнь и наполовину такой же смешной.

— Пожалуйста, – дрожащим голосом умоляет Оливер. – Они принадлежат пожилому джентльмену… Хорошему, доброму пожилому джентльмену, который забрал меня к себе домой и ухаживал за мной, когда я едва не умер от лихорадки. Прошу вас, будьте с книгами осторожнее! Можете оставить меня здесь на всю жизнь, но, прошу вас, отошлите их обратно. Отошлите книги и деньги. Он подумает, что я их украл… Старая женщина тоже решит, что я вор. Они были так добры ко мне! Сжальтесь надо мной, отошлите их обратно.

Бросившись в ноги Фейгину, Оливер складывает ладони в мольбе.

Я не в силах смотреть на это и отворачиваюсь. Мальчик стал частью меня, завладел моим сердцем, и теперь оно просто не находит себе места. Пожалуйста, Оливер, соберись!

— Мальчик прав, – Фейгин оглядывает всех нас, нахмурив густые брови. – Ты прав, Оливер. Ты прав. Они решат, что ты все украл. Ха-ха! – он довольно потирает руки, и хлопья сухой кожи осыпаются на пол. – Лучше и быть не могло, если бы мы сами выбирали время!

Я озадачена. Что лучше и быть не могло? О чем он? И какие у него планы на мальчика, и как мне их выяснить?

— Конечно, не могло, – соглашается Билл. – Я это сразу понял, когда увидел его в Кларкенвелле с книгами под мышкой.

Это, разумеется, вранье, потому что мальчика первой заметила я.

Оливер, все еще стоя на коленях, смотрит по очереди на каждого из нас, и наконец его взгляд падает на меня. И взгляд этот полон искренней мольбы. «О, Нэнси! О, Нэнси!» – говорили его глаза. У меня задрожали колени.

— Да, это удачно. Это всего лишь сердобольные псалмопевцы, – говорит Билл, имея в виду попечителей Оливера. – Иначе бы они не взяли его к себе. И они не станут задавать лишних вопросов – побоятся, что в этом случае его будут искать и он угодит в каталажку. Он в полной безопасности.

Оливер явно не в состоянии следить за ходом разговора. Но при слове «каталажка» он вдруг вскакивает. Похоже, это слово ему знакомо, потому что на лице отражается ужас. Мальчик выскакивает из комнаты, громко взывая о помощи, и его крики отражаются от потолочных балок.

Фейгин и оба мальчишки бросаются следом вверх по лестнице, но я вскакиваю перед дверью, загораживая дорогу Биллу, который соображает не так быстро, как остальные.