Книга Мимо открытых окон, страница 102 – Брин Гринвуд

— Что мне с ним делать? – спросил он.

— Просто закопай вместе с телом.

Он взял браслет и положил в карман.

— Не знаю, умеешь ли ты молиться, но хорошо бы сказать что-нибудь о ней. Ее звали Ли Сюэ. – Я жалела, что не смогла проводить в последний путь Мину и толком даже не помнила, что произошло после ее убийства.

Эйден уже пошел к двери, но потом вернулся и обнял меня, а затем привлек к нам и Садика. Мы стояли, прижавшись друг к другу, пока Эйден не отправился выполнять свою скорбную обязанность.

Поскольку Исабель, которая могла наказать меня, отсутствовала, я провела ночь рядом со свернувшейся клубочком Джеки на той половине кровати, где раньше спала Ли Сюэ. Едва задремав, девочка тут же вздрагивала и просыпалась, дрожала и плакала. Сознание снова и снова увлекало ее назад в лес. Где-то перед рассветом я встала в туалет и чуть не наступила на Садика, который принес подушку и одеяло и устроился на ночь на ковре. Каждый раз, когда мы переживали ужасные события, пареньку все труднее было оставаться одному.

Солнце вставало, но, посетив туалет, я вернулась в кровать. Джеки во сне перекатилась на мою половину в поисках утешения, в поисках Ли Сюэ. Я снова скользнула под одеяло, не разбудив малышку.

Эйден пришел за мной позже обычного. Мне удалось взять себя в руки, чтобы спуститься на кухню и приготовить завтрак, который в итоге ел только он. По моей просьбе Джеки пришла в столовую, но отрешенно сидела, глядя в миску с рисовой кашей. После убийства Мину я находилась в таком же ступоре, но сейчас вполне могла держаться. По большей части. Может, я очерствела? Притерпелась к жестокости?

Поскольку завтракали мы поздно, обеда не было. Во время ужина Эйден ел внизу, а мы втроем ковыряли еду наверху.

Я отправила наши тарелки с почти не тронутой пищей на кухню, зная, что Эйден и сам уберет посуду. Он был прав, что уединился. Пригласи он меня к себе в квартиру на очередное «свидание», я бы наверняка попыталась сбежать. Шарахнула бы его по голове, посадила Садика и Джеки в его пикап и уехала. Вероятно, он это чувствовал. В его защиту надо сказать, что сцена убийства Ли Сюэ, похоже, потрясла его. Я невольно гадала, сколько таких смертей ему довелось видеть, сколько других злодеяний. Он говорил, что ради выживания нужно уметь «отключаться». Но что именно надо отключить, я не знала. Сердце? Мозг? Представление о добре и зле? Или способность чувствовать?

В ту ночь я снова спала с Джеки, и Садик тоже притулился на ковре, то ли намереваясь защищать нас, но ли не желая оставаться в одиночестве. Я лежала в кровати, слушая, как дети дышат, и мучительно ожидая наступления утра. Если справочник по оказанию первой помощи из шестидесятых не врал, нормальная частота сердечных сокращений у женщины моего возраста примерно семьдесят пять ударов в минуту. Ночь казалась нескончаемой, и отсчитывание каждой минуты ничуть ее не укорачивало.

Наконец встало солнце. Я приготовила завтрак. Мы поели. Кто-то больше, кто-то меньше, но все, включая Джеки, немного поклевали. Так природа помогала нам справиться с травматическим опытом: тело требовало пищи, настаивало на выживании, и мозг в конце концов согласился продолжать функционировать. После завтрака мы остались в столовой, на нейтральной для нашего горя и страха территории. Садик листал комиксы, я изучала китайский, а Джеки сидела, бессмысленно уставившись в свой блокнот. Я предложила ей записать воспоминания о Ли Сюэ в качестве некролога. Когда Эйден пришел забрать меня на кухню перед обедом, лист бумаги перед девочкой по-прежнему был пустым.