Книга Мимо открытых окон, страница 105 – Брин Гринвуд

Я вызвала Эйдена по рации, но он не ответил. Тогда я решилась нажать кнопку вызова на интеркоме.

— Исабель! Тебе помочь с ужином?

Ответа снова не последовало.

Садик выглянул в окно: машин не наблюдалось. Я открыла дверцу подъемника и прислушалась, но в кухне было темно и тихо.

— Ладно, давайте попьем воды и поиграем в карты, – предложила я.

Я отвела Джеки к себе в ванную и показала, как набрать воды из-под крана в ладонь.

В классе я стала учить девочку играть в «Рыбалку», пока Садик закатывал глаза и ныл:

— Давайте лучше в «Червы».

Я помотала головой и сказала:

— Во-первых, не будем ссориться.

Паренек засмеялся.

— Во-вторых, я пока не понимаю, как объяснить ей правила.

Мы сыграли две партии в «Рыбалку», и по ходу дела выяснилось: я не сказала, что нужно иметь карту на руках, чтобы просить о других картах такого же достоинства. Ну и ну. После второй партии Садик отделился и стал раскладывать пасьянс, а вскоре после этого мы услышали, как подъемник с грохотом поехал вверх. Садик с радостным криком побежал открывать дверцу.

— Опять сэндвичи, – проворчал он через мгновение.

Из всей небрежной стряпни Исабель эта получилась самой небрежной. Обычно она прикладывала усилия даже к приготовлению сэндвичей: добавляла свежий латук, нарезанные помидоры. Теперь начинка даже не была сдобрена майонезом. Просто два ломтя хлеба с двумя кусками ветчины и одной пластинкой сыра. Никаких чипсов. Никаких фруктов. Никакого печенья. Не было и пластиковых стаканов для воды взамен тех, что мы вернули вчера после ужина. Вынув сыр из своего сэндвича, Джеки сделала два робких укуса и отдала остаток Садику. Мне есть не хотелось, но я все-таки впихнула в себя сэндвич.

Уложив детей спать, я пошла в свою комнату и включила рацию. Загорелся зеленый огонек, показывая мне, что я трачу батарейки.

Среди ночи я проснулась, услышав голос Эйдена:

— Беатрис! Ты спишь?

— Нет. Что случилось? – спросила я.

— Она сегодня дважды гоняла меня в город, чтобы привезти ей то одно, то другое. И бесится из-за рации. Не удивляйся, если она попытается ее отобрать.

— У нас практически не было ужина. Она прислала только сэндвичи, и нам пришлось их есть всухомятку.

— А, ужин все-таки был? Она с матюгами выгнала меня с кухни.

— Пожалуйста, отведи меня с утра в кухню приготовить завтрак, – почти взмолилась я.

— Я бы с радостью, но она отменила мой код на обоих замках. Я больше не могу войти в дом.

— Ей такое позволено? – Я толком не понимала, как у Них строится иерархия, но мне даже не приходило в голову, что Исабель может внезапно запретить кому-либо входить в дом. Мне представлялось, что перевозчики и Эйден существуют как система сдержек и противовесов при власти главной тюремщицы.

— Нет такой горячей линии, куда я мог бы пожаловаться. Разве что позвонить перевозчикам.

— О боже, не вздумай. Я выключу рацию, чтобы не тратить батарейки, но завтра вечером снова ее включу.

— Береги себя, Беатрис, – сказал Эйден, оставляя меня одну.

Лежа в темноте, я ощутила новый страх. Что будет с нами, если Исабель съедет с катушек или ей станет так плохо, что она не сможет о нас заботиться? Я не возлагала особенных надежд на Эйдена как спасителя, но, если его не пустят в дом, кто удостоверится, что нас хотя бы кормят?

На следующее утро завтрака не было. Я позвонила на кухню. Попыталась связаться с Эйденом по рации. Никто не ответил.