Книга Мимо открытых окон, страница 110 – Брин Гринвуд

После того как мы разделались с курицей, я раздала печенье. К тому времени, когда мы добрались до кроватей, предполагаю, было часа три или больше, поэтому утром я не удивилась, что от Исабель не поступило ни звука. Когда позже она позвонила, голос у нее звучал устало, но с обычным ехидством:

— У вас достаточно еды? С голоду не помираете?

— Нам хватит на сегодня и на завтра, так что можешь отдыхать.

— Вот спасибо за разрешение.

Мы не слышали ее трое суток, но припасов, которые я сделала, пока хватало. В следующие несколько дней мы мельком получили представление о самочувствии Исабель. Завтрак из яичницы-болтуньи, ветчины и булочек с корицей фабричной выпечки: дешево, приторно, но вкусно. Спагетти с соусом из банки. Гамбургеры и простой салат из латука и помидоров. Либо она махнула рукой на свои амбиции шеф-повара, либо была слишком слаба. Я послала ей вежливую записку, прося какой-нибудь другой еды для Джеки. В ответ мы получили непромытый переваренный рис, который мало чем отличался от клейстера.

Хотя каждый день мы проводили много времени, молча глядя в пустоту, Джеки начала понемногу открываться. Она рассказала нам об их доме в Пекине. О своей школе. О семье. О Ли Сюэ, которая не была ей родной тетей, но работала в семье еще до рождения отца Джеки. А вот разговаривать по-китайски девочка отказывалась.

— Я учу английский. Больше английского. Потом я еду за границу в школу, – заявила она.

Многие состоятельные родители в Китае стремились отправить детей учиться за рубеж, чтобы у отпрысков были преимущества в бизнесе, обществе, в браке. Я могла как минимум дать Джеки беглый английский, поэтому перестала просить учить меня китайскому. Вместо этого по утрам мы занимались английским, а днем математикой и географией. Энтузиазм девочки увлек даже Садика. Разговорные навыки у него были достаточно хорошими, но он начал совершенствовать письменные и взялся читать первую англоязычную книгу без картинок.

В то время как дети постепенно расслаблялись, у меня нарастала тревога, поскольку я знала, чего ожидать. Исабель перенесла операцию, но, как только она придет в себя, ей предстоит дальнейшее лечение. Мама тяжело оправлялась после мастэктомии, однако это была лишь слабая тень того, что последовало дальше. Когда Исабель приступит к химиотерапии и облучению, для нас на втором этаже ситуация может значительно ухудшиться.

Бросив самостоятельные попытки вести календарь, я привлекла в помощь Садика и Джеки. Теперь не только я копалась в мозгу, пытаясь припомнить, какое сегодня число, а мы втроем удостоверялись, что каждый день учтен. Через пять недель после того, как Исабель оборвала наши контакты с Эйденом, она позвонила и велела мне спуститься, хотя сама уже без труда ходила по лестнице. Я ожидала, что меня заставят помогать с приготовлением пищи, но она повторила ритуал, когда я стою в углу кухни, а она сидит за столом.

— Я не буду спрашивать, что ты усвоила, поскольку ты знаешь, что от тебя требуется, – сказала она. – Вопрос в том, можно ли тебе доверять.

— Когда это я нарушала правила?

— А ничего, что ты срываешься с цепи каждый раз, когда показываются перевозчики, а в прошлый раз устроила истерику?

— Я срываюсь с цепи, потому что они постоянно убивают людей. И я жалею о словах, которые сказала тебе в прошлый раз. А «истерику» я устроила потому, что ты перестала нас кормить.