Книга Мимо открытых окон, страница 26 – Брин Гринвуд

Работа Эйдена предполагала наличие пикапа, что отличало его от нас. Он водил старый синий «форд» со ржавыми колесными нишами. Также ему требовался мобильник. Однажды, когда мы играли в футбол, садовник демонстрировал нам удар ножницами, и трубка выпала у него из кармана. Он поспешно сунул ее назад, но мы с Нестором переглянулись, отмечая наличие телефона – пуповины, соединяющей с внешним миром. С тех пор Эйден, вероятно, оставлял мобильник в машине, поскольку больше мы телефон не видели.

Мы с Нестором торчали во дворе столько, сколько позволяла Исабель. Я даже не волновалась о том, что могу обгореть на солнце. Иногда, вместо того чтобы попроситься в дом хлебнуть воды, мы уговаривали Эйдена позволить нам попить из шланга. Он просовывал нам шланг через забор и смеялся над тем, как мы хлебаем тепловатую воду с привкусом резины.

Думаю, Исабель стала относиться к лету как к своего рода каникулам. Ни беготни в коридоре над головой, ни прыжков на месте, ни записок в подъемнике. Ни, кстати, обеда, который надо было готовить и отправлять наверх: все лето днем мы перебивались сэндвичами и картофельными чипсами, временами с десертом в виде фруктового салата или мини-моркови.

Где-то в июне, мы точно не знали, в какой день, Нестору исполнилось восемь лет. Мой двадцать четвертый день рождения в апреле прошел незамеченным, но Нестора мне хотелось чем-нибудь порадовать.

— Никаких праздников, – отрезала Исабель, когда я попросила ее об этом.

Желая ясно дать понять, что послаблений не будет, на той неделе она не пекла кексов на десерт, как делала обыкновенно, и вообще старалась нас не баловать, чтобы мы ошибочно не истолковали поблажку как торжество в честь Нестора. Несмотря на запрет дней рождения, те летние месяцы были лучшими за все время нашего пребывания в доме. Это, однако, должно было закончиться, и в конце сентября, по моим расчетам, резко похолодало. Беготня по двору уже не согревала нас.

Однажды Эйден подстригал кусты, окружавшие заднюю ограду, и я подошла и прижалась лицом к решетке.

— Мы когда-нибудь уедем отсюда? – произнесла я, зная, что спрашивать об этом бесполезно.

— Я всего лишь садовник. Меня в дела не посвящают.

— Но ты ведь работаешь на Них, правда?

Эйден молча уставился на меня. Все лето я притворялась, будто он не входит в число тех, кто держит нас с Нестором в неволе.

— Да, – неохотно подтвердил он.

— Ты можешь уехать. – Это был не вопрос, но раньше я никогда не осмеливалась говорить с Эйденом напрямую.

— Нет, не могу.

Мы помолчали; я смотрела на него, а он опустил глаза на садовые ножницы, которые держал в руке. У меня стали неметь щеки, прижатые к прутьям решетки.

— Не знала, что ты тоже пленник. – Это прозвучало злобно, словно моя любезность истощилась. Я и чувствовала злость, торча за забором, в то время как Эйден стоял снаружи с ключами от пикапа в одном кармане и мобильником в другом.

— Все не так-то просто. Люди вроде нас с Бритни не пленники, но и не свободны. Нам не позволят уйти. – Он бросил беспокойный взгляд на дом, словно боялся, что его застанут за опасным разговором.

— Почему ты зовешь ее Бритни? – спросила я.

— Это ее имя.

— Мне она представилась как Исабель.

— Иногда так бывает. – Он пожал плечами.

— Ты не очень хорошо ее знаешь, да?