Книга Мимо открытых окон, страница 35 – Брин Гринвуд

Я отослала Нестора в его комнату, чтобы он не видел отчаяния девочки, но знала, что он слышит ее рыдания через стену между нашими спальнями. В конце концов она довела себя до изнеможения. Когда я взяла ее на руки и положила на кровать, она затихла там со стеклянными от утомления глазами и только шептала «Bubo, Bubo, Bubo», пока я тоже не заплакала.

Чего бы ни требовали правила, в ту ночь я оставила девочку у себя, и, когда утром проснулась, ее маленькая ручка стискивала мою рубашку. Она не хотела меня отпускать. Раз ее Bubo рядом не было, я стала ее Bubo. В классной комнате она сидела у меня на коленях, крепко вцепившись мне в рубашку, а мы с Нестором пытались выведать ее имя.

Когда он присел перед ней и сказал:

— Я Нестор. А как тебя зовут? – она лишь внимательно на него смотрела. Мы еще несколько раз повторили наши имена, показывая: Нестор, Беатрис, Нестор, Беатрис, – но, когда указывали на нее, она молчала.

После обеда, от которого она отказалась, Нестор перечислял нам американские штаты и их столицы. Когда он дошел до Миннесоты, она отпустила меня и указала сначала на него, потом на меня, потом на себя.

— Миннесота? – спросила я.

Нестор проговорил по слогам:

— Мин-не-со-та. Сент-Пол, Миннесота.

— Мину, – произнесла девочка.

— Мину? – уточнила я, указывая на нас всех по очереди: – Нестор. Беатрис. Мину?

— Мину.

Было это ее имя или нет, мы звали ее так, и она откликалась. В тот же день я начала учить ее английскому. Тем же словам, с которых начала бы с любым маленьким ребенком: молоко, ванна, горшочек, кровать, спать.

Назавтра Исабель отправила нам завтрак и обед рано утром, потом села в серый седан и уехала. Мы остались в доме одни, надежно запертые на втором этаже.

Разбудив Нестора, я посадила Мину в ванну в ее желто-синей ванной комнате с велосипедами на обоях, чтобы искупать как полагается и помыть ей волосы. Я жалела, что у меня нет для нее резиновых уточек или других игрушек, но пришлось удовольствоваться сочинением незамысловатой песенки с ее именем: «А ну, искупаем мы Мину. А ну, водичкой мы польем Мину. А ну, помоем ножки мы Мину. А ну, помоем ручки мы Мину. А ну, помоем пальчики Мину». И далее в таком духе. Другие слова были ей непонятны, но она повторяла свое имя каждый раз, когда я его пела.

Выпрямившись, чтобы взять полотенце, я бросила взгляд на окошко над изножьем ванны. Как и на окне в моей ванной, как и на всех окнах второго этажа, на нем были решетки. Но, в отличие от остальных окон, на этом были заметны головки шурупов. Повсюду в других помещениях они были утоплены в рамы или спилены, но здесь явно виднелись плоские шляпки шурупов, с помощью которых решетка была прикручена к оконной раме. Всего восемь штук, все с тонким слоем краски. Они более новые? Или их просто забыли закрасить?

Мозг немедленно начал оценивать возможность побега. Можно ли использовать край ложки как инструмент? Столовые приборы у меня были только в течение дня. Получится ли открутить шурупы и снять решетку днем, а сбежать ночью? Что делать с Нестором и Мину? Мне придется пуститься в бега одной и привести помощь. По словам Исабель, вокруг ничего нет, кроме леса, и мы больше чем в ста километрах от цивилизации, но я молодая и здоровая. Физически я была в хорошей форме и могла идти пешком, вероятно, довольно долго.