Книга Мимо открытых окон, страница 92 – Брин Гринвуд

— Не извиняйся за то, что с тобой произошло. – Мне была невыносима мысль, что Эйден стыдится учиненного над ним насилия.

— Нас было человек двадцать мужского пола, но я подозревал, что где-то есть такое же место для женщин. Нас выпускали из комнат, чтобы посетить ванную, давали чистую одежду, кормили. Порой клиент хотел устроить вечеринку для друзей и заказывал сразу двоих. Туда меня отправили сразу после похищения.

— Бедняга!

— Да уж… В оранжерее я думал о самоубийстве постоянно. Сразу после моего приезда один из наших покончил с собой, выпив средство для чистки унитаза, после чего император запер всю бытовую химию в шкаф. Вот почему Бритни не отправляет вам наверх солонки: солью тоже можно отравиться. Другой парень повесился. Помню, я пытался выяснить, как это делается, но потом меня перевели.

— В место похуже? – предположила я.

— В каком-то смысле там было лучше, потому что я немного привык. Как ни чудовищно это звучит, человек ко многому способен привыкнуть. И та книга, «Отель “Нью-Гэмпшир”», помогла мне увидеть, как можно выжить. На протяжении всего времени Они отсортировывали тех, кого собирались сохранить. Кому могли доверять. Оглядываясь назад, я вижу, что отчасти благодаря этому и выжил. Делал то, что от меня требовалось.

Ребятам, не желающим подчиняться, не нужно было убивать себя: их отдавали клиентам с садистскими наклонностями. Каждому из нас время от времени попадались клиенты-отморозки, но тех, кто отказывался повиноваться, отправляли к худшим из худших.

— По-моему, люди, которые платят за насилие над другими, в любом случае отморозки, – заявила я. Отчаянно желая сбежать, я все-таки сочувствовала Эйдену и хотела, чтобы он тоже смог вырваться отсюда.

Эйден сжал мне руки и поцеловал их.

— У Них были и другие способы наказания. Например, отменить «PrEP».

— А что это?

— Укол для профилактики ВИЧ. Когда Они решали, что ты не стоишь усилий, инъекции переставали делать. Если же ты выполнял все приказания, получал лучшее лечение и больше возможностей.

— Каких, например?

— Когда мне исполнилось девятнадцать лет, один человек увез меня в Дубай на два года. Так я и выучил арабский. Многие там говорят по-английски, но клиент был старый и нанял мне учителя.

— А под клиентом ты имеешь в виду…

— Да. Но мне дозволялось выходить на улицу самому. Я научился играть в футбол и водить машину. За эти годы я буквально вымахал на двадцать сантиметров. Паспорта у меня не было, так что уехать я никуда не мог, но мне нравилось гулять по городу, смотреть разные места. Разговаривать с людьми. Потом клиент заболел, и Они послали за мной перевозчиков.

— Хочешь сказать, тебя изъяли за долги?

Едва сказав это, я пожалела о своих словах, но Эйден засмеялся.

— Именно. Изъяли, как твою машину. Если честно, та работа была не так уж плоха. Клиент оказался достойным. Никогда меня не обижал.

— В отличие от того, кто хотел тебя покалечить.

— Тот человек… – Эйден долго молчал, и я решила, что вечер откровений закончен. Но потом он откашлялся и сказал: – Он был полный псих, издевался над всеми. И вот однажды Они послали одного из наших к этому психованному чуваку, и он разошелся не на шутку. Я всерьез испугался, что он убьет парня, и просто… схватил его за руку, чтобы оттащить.