Книга Мы поем глухим, страница 14 – Наталья Андреева

— И не увидите. Я ведь не актриса. И не куртизанка. Я уже поняла, что у барона прекрасный вкус… Что такое, Вера? — с досадой спросила графиня у замершей в дверях камеристки.

— Цветы, мадам…

— Опять?

— Прикажете отослать?

— Как всегда.

— Там карточка, в букете. А еще футляр.

— Отошли. Я не могу это принять.

— И даже не посмотрите, что в футляре?

— Нет, конечно! Неизвестный мне богач, видимо, перепутал меня с куртизанкой. Я не принимаю драгоценности от мужчин, кем бы они ни были.

— Как прикажете, мадам. — Вера исчезла.

— Представляете, месье Дидон, вот уже несколько дней мне каждое утро присылают цветы! Букеты восхитительные и, как я предполагаю, безумно дорогие. Орхидеи, пармские фиалки… розы… благоухающие камелии… Похоже, этот господин пытается угадать мои пристрастия. Он еще ни разу не повторился.

— Так может, стоит взглянуть хотя бы на карточку?

— Я не желаю знать, кто мой таинственный поклонник. — Александра встала, папаша Базиль тоже поднялся.

Графиня взволнованно прошлась по комнате.

— Не желаю знать… — повторила она. — Да, о деньгах. — Она остановилась и посмотрела на папашу Базиля. — Сколько?

— Смотря, какой путь мы выберем: короткий или длинный. Я могу рыскать по Парижу, расспрашивая всех, не видел ли кто нашего героя? И тогда вы будете должны только мне… Ну, скажем, тысяч десять франков. Можно выплачивать частями.

— А короткий путь?

— Ежели вам не жалко на это денег…

— Не жалко.

— Так вот: ежели вам не жалко денег, и вы уверены, что мадемуазель Бокаж непременно привлечет внимание мужчины, которого вы ищете…

— Уверена, — опять нетерпеливо перебила Александра.

— У Фефины есть подружка. Надо же красавице кому-то изливать душу? У всякого есть свое помойное ведро, тут уж никуда не деться. Так вот: для мадемуазель Бокаж это толстуха Атенаис Гаспар. Она тоже актриса, но роли у нее маленькие, и все — благодаря Дельфине. Таким образом, Атенаис перепадают крохи со стола барона Редлиха. Она снимает крохотную квартирку неподалеку от своей малышки Фефины, и в данный момент квартирка эта свободна от постоя.

— Что вы имеете в виду?

— Атенаис недавно бросил любовник. Они ее, признаться, бросают с завидным постоянством, раз в месяц или в два. Мадемуазель Гаспар почти в два раза старше своей подружки и уж точно в три раза толще. Но мне она в самый раз, — папаша Базиль похлопал себя по объемистому животу. — Сдается мне, мы прекрасно поладим. Я заплачу ее долги, а их у нее не много. Тысяч на пять франков. Потом я возьму мадемуазель на содержание. Запросы у нее скромные, не то что у Фефины, думаю, еще тысяч десять мы потратим на тряпки, не больше. Ну и мое вознаграждение…

— Итого двадцать, — вздохнула Александра. — Месье Дидон, я не умею торговаться. Делайте, как считаете нужным.

Она заколебалась: посвятить ли его еще в одну тайну? Показать алмаз? Александра нуждалась в совете. Либо надежно спрятать «Сто солнц», либо продать. Либо избрать иной путь. Но какой?

— что-то еще, мадам? — уловил ее колебания папаша Базиль.

— Нет, ничего… — «Позже», — подумала она и позвонила в колокольчик. — Вера, принеси из моей спальни шкатулку. Ту, где лежат деньги на расходы. Вы ведь наличными возьмете? — посмотрела графиня на месье Дидона.

— Хотелось бы наличными, мадам, — почтительно поклонился он. — Всяким там бумажкамя не очень-то доверяю.