Книга Мы поем глухим, страница 99 – Наталья Андреева

— Вот видишь! — обрадовалась она. — Он меня узнал!

— Ему просто щекотно, — проворчала Мари.

Они наконец друг друга рассмотрели.

— А ты постарела, сестра, — безжалостно сказала Александра. — Хотя, судя по всему, живешь в достатке и всем довольна.

— А ты опять похорошела, — усмехнулась Мари. — Мужчины, как всегда, без ума от тебя? Похоже, что всю красоту в нашей семье ты забрала себе. Это несправедливо.

— Тебе ли жаловаться! когда-то и ты была хороша.

— Да, но мне всегда недоставало твоей наглости. Сначала ты связалась с господином Соболинским, потом подцепила графа и даже заставила его жениться на себе. А потом убила и стала богатой вдовой. А что господин Соболинский? Удовлетворила ты свою прихоть? Нашла его?

— Я не хочу об этом говорить. Потому что нам надо поговорить о деле. Как я уже сказала: я приехала за Мишей.

— Разве твое положение изменилось?

— Нет, но скоро изменится. Я выхожу замуж.

— И за кого? — после легкой заминки спросила Мари.

— За барона Редлиха.

— Он что, знатен? Богат?

— И знатен, и богат. Он банкир, финансовый магнат. Его состояние огромно, и он занимает пост министра в правительстве.

— Где? Во Франции?

— Да.

— Стало быть, он католик?

— Да! Он католик! — с вызовом сказала Александра.

— И ты, выходит, решила сделаться католичкой. Я так и думала, что чем-нибудь подобным закончится, — удовлетворенно кивнула сестра.

— Тебе-то что за дело? Не ты же переходишь в другую веру!

— А как же Мишенька, — кивнула Мари на мальчика. — Какая участь его ждет?

— Самая завидная. Его отчим хорошо о нем позаботится.

— Навяжет ему свою веру? — усмехнулась Мари. — Да кто ж тебе позволит?

— Не понимаю, о чем ты? — нахмурилась Александра.

— Ты, может быть, не знаешь, как на самом деле обстоят дела, — вкрадчиво сказала Мари.

— Нет, но ты мне все расскажешь. Во-первых: зачем ты меня обманывала?

— А я тебя не обманывала. Государь простил Мишеньку, но не тебя. И уж конечно, не господина Соболинского. Все имущество твоего покойного супруга, согласно императорскому указу, перешло к единственному сыну графа Ланина, Михаилу Алексеевичу, рожденному в законном браке. А его вдове — ничего.

— Как так: ничего?

— А на что ты рассчитывала? Ты уехала за границу без всякого на то дозволения. Император и по сию пору на тебя гневается. Так что не обессудь: Мишу я тебе не отдам. В том же указе я назначена его опекуншей.

— Как так: не отдашь? — оторопела она.

— А так. Здесь его дом, его владения, он вельможа, хоть и маленький. Его уже определили в гвардейский полк. Его ждет блестящее будущее, такое же, как у его отца. А ты можешь выходить замуж за кого угодно и рожать детей сколь тебе будет угодно.

— Но я приехала за сыном!

— Чтобы его увезти? Оторвать от родины? Лишить его всего?

— О господи, нет! Чтобы все ему дать!

— У него и так все есть. — Мари нагнулась к мальчику и нежно его поцеловала.

— Но у него нет матери!

— Я ему прекрасно ее заменяю. Или ты сомневаешься?

Миша устал сидеть на коленях у матери и опять заплакал.

— Унесите его в детскую, — велела Мари. — Не беспокойся, — сказала она, видя, что сестра этого не хочет. — Разговор у нас серьезный. Мы сначала обсудим наши дела, а потом играй с ним сколько тебе угодно. Никто его у тебя не отнимает, пока ты здесь.

Александра неохотно позволила няне унести сына.