Книга Княгиня Серебряная, страница 39 – Наталья Андреева

— Я вообще-то с мужем пришла, – растерялась она. – Это у него пробы.

— Одно другому не мешает. Вы в главной киностудии страны, а ваш спутник явно где-то заблудился. Идемте, – он кивком позвал Ладу.

— Куда? – окончательно растерялась она.

— Как куда? На грим. Камера вас любит, но проверить необходимо. Сделаем пробы. Я вам дам крохотный текст. Надо посмотреть, умеете ли вы играть не только телом, но и лицом.

Роль Геннадий Аполлонов не получил. Зато ее получила Лада: роль второго плана в фильме ну почти про спорт. Специально под Воронцову переработали сценарий, ввели подругу главной героини, фигуристку, олимпийскую надежду. И даже выплатили Ладе гонорар, когда съемки закончились.

Она с волнением ждала премьеры и уже видела себя звездой. Кинокамера Ладу Воронцову и в самом деле полюбила. Но… наступил тысяча девятьсот девяностый год, и стало понятно, что огромная страна уже никогда не будет прежней. События стали стремительно уходить из-под контроля руководства.

В феврале в Москве состоялись две миллионные демонстрации под лозунгом «Долой КПСС!». И в том же месяце из Конституции была исключена статья о руководящей и направляющей роли компартии.

Но протест все равно нарастал, народ уже невозможно было удержать, авантюристы всех мастей почуяли кровь: нерешительность и слабость власти. Отныне можно было все, и огромная страна пошла вразнос. Начинался хаос.

Уже осенью где-то лилась кровь и горели дома. Советский Союз разваливался на глазах.

Магазины зияли пустыми полками, как отжившие свой век беззубые старухи, вся торговля переместилась на рынки, где осваивались частники. Бесчисленные кооперативы охорашивались, словно барышни на выданье, и заманивали покупателей – «женихов» яркими лейблами. Наступала эра «челноков».

Первый в стране «Макдоналдс» открыл народу прелести фастфуда, и к нему выстроились огромные очереди. Капитализм стремительно прорастал в отжившую систему ценностей, на пустующем поле тотального дефицита поперли сорняки: бандиты, спекулянты, ночные бабочки… Все, что раньше было запрещено, манило своей доступностью.

На глазах стремительно менялось все, весь привычный образ жизни, финансирование любых проектов из госбюджета практически прекратилось.

Какие-то фильмы еще снимали, точнее, в спешке доснимали, но даже востребованные актеры понимали, что вскоре придется просто выживать. Браться за любую работу, распродавать нажитое за годы славы имущество. И многих ждет забвение.

Картину с участием знаменитой фигуристки положили на полку как морально устаревшее кино. Само упоминание компартии и каких-то олимпийских медалей во славу социалистического строя было теперь неуместно. Коммунисты, сволочи, страну до ручки довели! До гражданской войны! А эти фигляры кому вообще нужны? Фигуристы какие-то. Прыгают, крутятся как бешеные, кривляются под музыку. Здесь революция! Смена эпох!

Ладе Воронцовой просто не повезло. Она попала в воронку девяностых в том возрасте, когда закладывается фундамент всей дальнейшей жизни. А так и молодость, и красота – все сгорело в пожаре самых низменных страстей, когда повсюду шли бандитские разборки и обнулялись банковские счета и моральные ценности. Кто-то сумел удержаться на краю и переждать бурю с минимальными потерями, других же так закрутило, что привычный мир развалился на части.