Книга Восемь мстительных богов, страница 66 – Наталья Андреева

Капот уже был полностью закрашен белой краской. Оставалась девушка в балетной пачке со стороны водителя. Снегин с сожалением отметил потерянную ногу. Ту, на которой балерина стояла. Пуант был безнадежно похоронен под слоем все той же белой краски. Герасимов начал закрашивать рисунок снизу.

— Остановитесь, Федор Стасович! – взмолился Снегин. – Такую красоту уничтожать! Да как у вас рука поднялась!

Поскольку Герасимов ошеломленно молчал – такого визитера он никак не ожидал, – Снегин прошелся вдоль стен. С чувством сказал:

— Я на выставке недавно был. Девушка моя затащила. Полюбуйся, мол, на красоту. Так я ни хрена не понял. Опозорился, на весь зал выпалил: «Любой дурак так сможет». Сейчас я категорически заявляю: так мало кто сможет. У вас настоящий талант, Федор Стасович! Преклоняюсь. Вот это я понимаю, живопись! Никакого тебе модернизма! Все четко и понятно: Зоя Валентиновна Зуева. Неужели вы все ее портреты хотели уничтожить?! – ужаснулся Снегин. – Зачем?!

Герасимов угрюмо молчал.

— Скажите же хоть что-нибудь, – взмолился Снегин. – И положите ту штуку, которая у вас в руках, вон, на верстак. Похоже на огнестрельное оружие. Надеюсь, не патронами заряжено?

— Это аэрограф, – хрипло сказал Федор Стасович. – Он не стреляет. Только краской.

Это были первые слова, которые Снегин услышал от Мастера. А то, что Федор Стасович уникум, было очевидно.

— Вы зря уничтожили рисунок, – с сожалением сказал ему Снегин. – Я видел вашу машину вчера. Всю, включая капот. Вы меня чуть не сбили, помните?

Герасимов все так же угрюмо молчал. Ну как его разговорить? Разве что с любимого дела начать.

— Это, должно быть, неимоверно трудно. – Снегин потрогал пальцем автомобильное крыло, на котором Зоя была изображена в хитоне. – Гораздо труднее, чем рисовать маслом на холсте.

— Не пробовал, но не уверен. Здесь нет ничего сложного. Главное – научиться движением одного пальца регулировать два показателя: воздух и краску, – наконец хрипло сказал Герасимов. – Много времени уходит на подготовку поверхности, это правда. Зачистить, обработать. Иногда отправляю заказчиков на пескоструй. А так ничего утомительного.

— Не скажите! – Снегин покачал головой. – Ведь надо эти железяки ворочать! А они тяжелые! – Он одобрительно оглядел высокого плечистого художника. С восхищением сказал: – Силища у вас, Федор Стасович!

Тот моментально подобрался. Только что стойку не занял. Боксерскую. Кулаки Герасимов поднял мысленно. И приготовился защищаться.

— И сколько же стоит такая красота? – Снегин прикинулся простачком. Мол, ничего не вижу. – В денежном эквиваленте? – И он перешел к другой картине. А иначе эти шедевры язык не поворачивался назвать. Конечно, картины! Хоть персональную выставку устраивай!

— Вам – даром, – хмуро сказал Федор Стасович. – Если оставите Тому в покое.

— А вот эти перья… – Снегин осторожно потрогал пальцем крылья нарисованного лебедя. – Как живые ведь! Поделитесь секретом? Как?! Или коммерческая тайна?

— У каждого мастера свои секреты, – нехотя поддержал разговор Герасимов. – В основном экспромт. Эффект мрамора, к примеру, достигается при помощи обычного пакета, – усмехнулся Мастер. – А перья эти – работа кисти для румян. Все просто.

— Просто когда знаешь, – с уважением сказал Снегин. – Ну а теперь поведайте: почему вчера вы кинулись защищать Тамару? И кто вам позвонил?