Книга Семь разгневанных богинь, страница 115 – Наталья Андреева

— Откуда мне знать? – сказала та. – Завелся привереда. Раньше такого не было.

— Раньше? А когда началось?

— А как все это началось. Неделю назад.

— Очень интересно.

Бац! Один из шаров упал в лузу! Снегин понял, что ему здесь делать больше нечего. Нужны еще факты. Но перед тем как покинуть конеферму, он забежал на рецепцию. Алена опять сидела за монитором и смотрела в него не отрываясь. Хороший работник.

Снегин скользнул взглядом по приемной, отметил вешалку для верхней одежды, полочку для обуви. И одну любопытную деталь.

— Не ладите вы с Гулевой, – сочувственно сказал он Алене. – Я тебя понимаю. Неприятная женщина. Сплетница. Завистливая. Небось Середу у тебя пыталась отбить.

— Еще как! – щеки у Алены порозовели. – Потому и наговаривает, что не получилось!

— Но может, все-таки получилось? – подмигнул Снегин. – А что, если Гулевая знает, где сейчас Середа? Или сама его прячет? Как считаешь? Может такое быть?

— От нее всего можно ожидать. Да хоть у Марьяны Ильиничны спросите. Любка соврет – недорого возьмет. Нечистая она.

— Вот и я так думаю. Ладно, побежал. Не расстраивайся. Все наладится.

— Спасибо.

Снегин был доволен, что хоть немного ее успокоил. Перед глазами стоял светловолосый мальчик с большими грустными глазами.

— Подвезете меня в санаторий, где живут беженцы? – спросил он у водителя служебной машины, выйдя за ворота.

Его ждали, во всяком случае, «карету» подали мгновенно. Снегин надеялся, что в тыкву к вечеру она не превратится и обратно его тоже отвезут.

— Что удалось узнать? – по телефону спросил майор. – Она сказала название населенного пункта?

— Петренко его не знает. Но я кое-что понял. Неделю назад стали выбрасывать дорогие продукты.

— Онегин, ты бредишь? При чем тут продукты? Где скрывается Середа?

— А это и есть след, товарищ майор.

— Ты загадками не говори.

— Я сейчас съезжу в санаторий, а вечером напишу подробный рапорт. И про сено.

— Какое еще сено?

— На прикладе и дуле. Интересное сено. Как и продукты в контейнере. Вы чужого бьете, а там свояк.

— Ты говори, да не заговаривайся. Бильярдист хренов. Толком скажи: где Середа?

— Он здесь. Рядом.

— Где именно?

— Ну не знаю я. Пока. Но найду.

— Ладно, работай. Вечером жду подробный рапорт.

* * *

Снегин ехал и уговаривал себя: надо. Он должен побеседовать с детским психологом. Узнать, что за истерики у маленького Саши и почему. Его мать постоянно срывается с работы, возит ему шоколадные конфеты, утешает, гладит по головке. А мальчик все равно молчит. Или уже не молчит?

Разговор с Гулевой Снегина насторожил. Вранье и нестыковки. Агрессия. Но главное: как только он уехал из санатория, ощущение, будто на него смотрит киллер, у Снегина пропало. Прямо сразу и отпустило после того, как закрылись ворота конефермы. Он даже ветровку готов был снять. Но оружие-то табельное куда деть? Сдать водителю на хранение? Очень смешно.

Поэтому Снегин, вздохнув, застегнул ветровку и отправился искать детского психолога. Санаторий был типично советский. Снегин родился спустя год после развала Советского Союза и ничего по отношению к нему не чувствовал. Это была история. Страницы из учебника. Который он сдал на «хорошо» и тут же об этом забыл. Родители да, ностальгировали. Снегин подозревал, что идеализировали тогдашнее бытие.