Книга Доктор, мое сердце в твоих руках!, страница 21 – Рина Фиори

— Глеб Владиславович, а вы не думаете, что это может быть связано с вашей работой? Вы же все-таки руководите крупной клиникой. У вас наверняка есть враги.

— Возможно, — соглашается Соколовский. — Но кто мог додуматься до такого? И зачем?

— Это мы и должны выяснить, — говорю решительно. — Потому что я не собираюсь оставлять это просто так.

— Я с тобой, — отвечает Соколовский. — Вместе мы найдем того, кто это сделал.

— Но с чего нам начать? — спрашиваю озадаченно.

— Начнем с главного, — отвечает Соколовский. — Если вечером в ординаторской мы были одни, значит, что-то подозрительное произошло раньше, еще днем. Нужно вспомнить, кто был рядом с нами вчера. Кто мог нам подсыпать что-то в напитки или сладости. И что мы ели с тобой вообще?

— Думаю, надо осмотреть место происшествия.

Сегодня и у меня, и у босса выходной, но мы все равно собираемся и едем в клинику.

Как агенты спецразведки, чесслово. Оба в солнцезащитных очках, спортивных костюмах и кепках.

Пока никто не видит, пробираемся в ординаторскую.

В углу — мусор. Не выбросили еще, или?..

— Здесь только коробка от торта, который Ритка вчера притаскивала. Это мы его умяли? — поднимаю вверх пакет с мусором и скептически его осматриваю.

— Не знаю… — тянет босс.

— Впрочем, если целью была я — то кроме Ритки больше некому. Проверим коробку из-под торта.

Коробка из-под торта выглядит жалко. Помятая, с крошками и разводами крема. Но, возможно, в этой картонной развалюхе и кроется ответ на все наши вопросы.

— Ну что, поедем? — спрашиваю, вертя в руках этот сомнительный артефакт.

Соколовский кивает, и мы покидаем клинику с уликой под мышкой. Едем в какую-то знакомую Глебу Владиславовичу лабораторию.

По дороге молчим, каждый погружен в свои мысли. Я думаю о Ритке. Зачем ей это? Неужели обычная зависть? Или кто-то ее попросил?

В лаборатории нас встречает сухощавый мужчина в белом халате. Соколовский что-то шепчет ему на ухо, передает коробку, и тот, кивнув, скрывается за дверью с табличкой «Анализы». Теперь нам остается только ждать. Радует, что максимум два дня.

— Ну что, теперь домой? — спрашивает Соколовский, когда мы снова оказываемся в машине.

— Угу, — бормочу смущенно в ответ.

Мы ведь едем к нему домой. И зачем я согласилась на эту авантюру?

— А чем займемся? — спрашиваю нерешительно.

Соколовский смотрит на меня с хитрой улыбкой.

— Не знаю, — пожимает плечами. — Можем посмотреть какой-нибудь фильм. А еще нам обязательно нужно отдохнуть. И придумать план дальнейших действий.

— Хорошо, — согласно киваю в ответ, убедившись, что в намерениях мужчины нет ничего плохого.

Возвращаемся в его квартиру. Тишина давит на уши. Мне не по себе. Кажется, я не привыкну к этой роскоши. И к Соколовскому тоже.

Он такой… непредсказуемый.

— Может, закажем пиццу? — предлагает босс.

— Неплохая идея, — пожимаю плечами. — Только давайте, быть может, сами приготовим? — предлагаю мужчине. — Я могу.

— Соглашусь при условии, — подходит ближе, смотрит на меня сверху вниз. — Ты перестаешь мне выкать и обращаешься на «ты».

— Вы мой босс! — произношу в качестве протеста.

— В клинике. Да. Но не здесь когда мы у меня дома, — смотрит мне в глаза, не моргая.

Отворачиваюсь. Жарко. Горячо от его испепеляющего взгляда.

— Ладно, — сдаюсь, чувствуя, как щеки предательски вспыхивают. — Только не смотри так. Пугаешь.