Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 50 – Елена Архипова

Он замолчал, сцепив пальцы в замок.

— Я уезжал на два дня, а по факту получилось на неделю. Там… Мы без связи с внешним миром, чтобы не отследили, не смогли надавить на наших близких. Делал то, что должен был. Вернулся с Натальей и её матерью. Она умная девочка, и её ждет прекрасное будущее. Здесь. Я давал слово её отцу, что позабочусь о его жене и дочери. И поклялся, что отомщу за его смерть. Он умер у меня на руках десять лет тому назад.

Михаил замолчал. Молчала и Марьяна, понимая, что это еще не всё.

— Наталья – дочь моего командира, человека, который не раз прикрывал меня. И именно благодаря ему я жив. Этот шрам, – мужчина показал на свою грудь, – напоминание о том, что я обязан ему жизнью. Он вынес меня на себе. А спустя пять лет я не смог отплатить ему тем же. И не потому, что не захотел. Он получил ранение, несовместимое с жизнью. И мы оба с ним это понимали. Всё, что я мог, это лишь дать слово, что не брошу его семью и дам его семье нормально его похоронить. К своим я принес уже его бездыханное тело. Этот человек заслужил быть похороненным со всеми почестями, а не стать объектом для надругательств с его телом.

— И ты помогаешь, – это был не вопрос, Марьяна уже всё поняла.

— Да, как могу. Я крёстный этой девочки-ромашки, Марьяна. Для меня это не пустой звук. Когда я увидел тебя в компании Быкова, и то, как он… Как вы с ним держитесь за руки, я думал – придушу его. Наталья меня удержала. Вот с виду девочка-ромашка, а всё понимает…

— О да! Ромашка! Вот с такенными шипами! – Марьяна искренне рассмеялась и показала пальцами размер шипов. – И видела, и слышала, как она эту твою вешалку на копытах грамотно на место поставила. Молодец, девчонка! Только вот я-то свои выводы на тот момент сделала. Уверена, что и не я одна.

— Так ты меня ревновала? – он вдруг посмотрел на неё с такой надеждой в глазах, что Марьяна не смогла соврать, призналась:

— Ревновала. Бесилась. Думала, что ты уже нашел мне замену в её лице. Она молодая, красивая, стройная – всё, как ты любишь…

— Нет, – сказал, глядя в глаза своей тигрице. – С тех пор, как ты ворвалась вихрем в мою жизнь, ни на одну женщину даже смотреть не могу. Ты – единственная.

Он сказал это буднично, без пафоса, но Марьяна почувствовала, как к горлу подступает ком. Она опустила глаза, чтобы он не увидел, как они блестят.

— Марьяш, я знаю, что дурак, и, прежде чем уезжать, мог сказать хоть пару слов. Объяснить. Пообещать, что вернусь. Но я не мог и не могу это объяснять. А вернуться… Уходя туда, мы не можем этого обещать, можем лишь надеяться, что у нас это получится.

Он вновь запустил пятерню в волосы, провел назад, к затылку, и продолжил:

— Теперь всё. Все вопросы закрыты. Семья командира под присмотром. Временно живут у меня. Дай мне два-три дня на то, чтобы решить их квартирный вопрос. Если хочешь, я вас познакомлю со Светланой и Натальей… – Он хотел сказать что-то ещё, но Марьяна его перебила:

— А хочу!

— Думаю, они… – продолжил говорить ещё по инерции, и тут до Фролова дошел смысл сказанного Марьяной. – Хочешь?

— Да. Хочу. Наталья чем-то напоминает мне меня саму. Я тоже вынуждена была научиться давать жесткий отпор таким, как эта Мерлин.

Мужчина молча поднялся со своего места, обошел стол, подошел к Марьяне, потянул её за руку, вынуждая встать, и, только она поднялась, впился в её губы жадным поцелуем.