Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 49 – Елена Архипова

— Спасибо. Очень вкусно, – отставил пустую тарелку.

В ответ Зайка кивнула, убрала грязную посуду в раковину и поставила на стол две кружки с крепким кофе.

— Сахар, сливки? – спросила.

— Нет. Черный, без сахара.

Она кивнула и опустилась на стул напротив. Оказывается, она тоже пила черный, несладкий.

Михаил отхлебнул с наслаждением напиток, кивнул благодарно и, наконец, посмотрел прямо в глаза.

— Спрашивай, – сказал он глухо. – Ты имеешь право знать. Всё, что я могу рассказать – расскажу.

Марьяна провела пальцем по краю своей чашки, собираясь с мыслями. Вопросов было так много, но они путались, накладывались один на другой. И самым больным, тем, который жёг изнутри всё это время, был один.

— В то утро, – начала она и запнулась. – После той нашей ночи… Ты стал чужим. Я думала, ты взял, что хотел, и на этом всё.

Он резко выдохнул, и левая рука, свободно лежащая на столе, сжалась в кулак, а в его глазах мелькнула такая острая боль, что Марьяна невольно замолчала, но, понимая, что Фролов молчит, договорила:

— Извини, но я была в прихожей и видела, что тебе пришли сообщения от какой-то Надежды. Я не открывала, но там выпадающая строка… Она приглашала тебя на свидание. И потом это странное обращение к тебе “Сибиряк”…

Марьяна набрала в грудь побольше воздуха и договорила:

— Я решила, что я всего лишь одна из многих твоих… одноразовых. Что всё, что между нами случилось в ту ночь, это всё так… Несерьезно… Что не нужна я тебе… И слова все твои тоже все так… Ну мало ли, как говорится, что я говорил НА тебе…

— Нужна, – сказал твёрдо и уверенно. – Слышишь? Ты. Мне. Нужна.

Проговорил, деля предложение на слова и не повышая голоса.

От этой его уверенности и от тихого голоса, в котором очень явственно звенел металл, у Марьяны побежали по телу мурашки и собрались где-то в районе солнечного сплетения в теплый комочек.

— Никогда больше в этом не сомневайся. А в то утро… – Михаил разжал кулак, всей пятернёй провел по волосам, откидывая их назад. – Я получил сообщение. “Сибиряк, нужна твоя помощь”. Это код красный.

— Так Сибиряк – это код? – она вопросительно подняла брови.

— Для меня да. Когда-то это был мой позывной. Ещё с тех времён, когда я служил по контракту. Если кто-то из своих в разговоре называет этот код – значит, срочно. Значит, помощи им ждать больше неоткуда. Значит, счёт идёт на часы. Надежда – это вдова моего сослуживца. Она просила о встрече. Но потом вспомнила о коде и отправила его. Помощь была нужна не ей, а Наталье и её матери. Наталья – это та девушка, с которой ты меня вчера видела. Я должен был вылетать как можно быстрее.

— Вылетать? Куда? – переспросила растерянно.

— Старая армейская операция, – он говорил медленно, подбирая слова. – Дело, которое я не имею права раскрывать даже тебе. Не потому, что не доверяю, а потому, что это чужие жизни, Марьяна. Я не могу рисковать ещё и твоей.

Она медленно кивнула. Она уже поняла, что прошлое у него такое, что лучше не копать, если не хочешь наткнуться на то, что не переваришь.

— И ты должен был уехать? – продолжила она за него.

— Да. Должен был. Если бы я позволил себе хоть каплю тепла, находясь рядом с тобой, я бы не уехал, – сказал он жестко, почти грубо, но в этой грубости было столько правды, что у Марьяны защипало в носу. – Я бы не смог. Остался. Здесь, с тобой. Предав своих… там… А там меня ждали люди, которые могли погибнуть без меня.