Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 62 – Елена Архипова

Он взял Мишеньку, который тут же принялся изучать его бороду с видом заправского эксперта, а Марьяна, уже не в силах сдерживаться, прижала Аглаю к груди и почувствовала, как по щеке катится слеза.

Совсем маленькая, глупая, но абсолютно счастливая.

Любаша с Саввой переглянулись, но промолчали, только улыбнулись чему-то своему, а Михаил, заметив эту слезу, вдруг посерьезнел.

Он посмотрел на Марьяну, на малыша в своих руках, на Любу и Савву, которые тихо собирали со стола, и понял: момент настал.

— Марьяш, – сказал он негромко, но так, что все обернулись. – Я, наверное, больше ждать не могу. Ты меня прости, но прямо тут, при всех, спрошу тебя снова.

Марьяна подняла на него влажные глаза, и у неё ёкнуло где-то под рёбрами. Она знала, о чём он сейчас хочет её спросить. Миша уже спрашивал, но тогда она точно не была готова.

Михаил передал Мишеньку Савве, подошёл к ней, опустился перед диваном на одно колено (Аглая в этот момент на всякий случай засопела, прижавшись к Марьяниной груди) и взял её свободную руку в свои.

— Я уже спрашивал месяц назад об этом, – голос его был тихим, но твёрдым. – Ты тогда взяла время “на подумать”. Я едва с ума тогда не сошел. Но я терпеливо ждал всё это время и терпел. Потому что ты стоишь того, чтобы ждать. Марьяна, ты выйдешь за меня замуж?

Любаша издала короткий всхлип, Савва кашлянул и отвёл взгляд, делая вид, что поправляет штору. А Марьяна смотрела в глаза Михаилу – серые, с золотистыми крапинками, такие родные и такие всепонимающие.

— Да! – выдохнула она, и голос дрогнул. – Да, Миша. Да! Выйду!

Стоило только ей это произнести, как она была тут же подхвачена им на руки. Подхвачена вместе с Аглаей.

Он прижал их к себе так, что тигрица его только охнула, а малышка счастливо и заливисто засмеялась, как умеют смеяться только дети.

Миша поставил свою драгоценность на ноги и поцеловал прямо в губы, при всех, не стесняясь ни слёз, ни радостных возгласов.

— Ну слава богу! – Любаша бросилась обнимать обоих, а Савва, больше не пряча улыбку, молча похлопал тестя по плечу.

Марьяна, заливаясь румянцем, посмотрела на него, на Любу, на Аглаю, которая уже вовсю тянула пальцы к Мишиной бороде, и вдруг ощутила, что мир стал другим. Полным. Домашним. Спокойным.

Ей хотелось плакать и одновременно смеяться. И виной тому вряд ли были только лишь гормоны.

А поздно вечером, когда Марьяна и Михаил оказались наедине в отведенной им комнате, мужчина выдохнул:

— Марьяш, я всё ещё не верю. Скажи это ещё раз.

Марьяна, улыбаясь, подошла к нему и, положив ладони ему на грудь, тихо, но твердо произнесла:

— Я. Выхожу. За тебя. Замуж. Теперь всё ясно?

— Теперь да! – он обхватил её лицо руками, поцеловал в лоб, в щёку, в уголок губ. – Моя.

Марьяна вдруг замолчала, опустила взгляд, перевела дыхание. Она знала, что сейчас скажет, и волновалась больше, чем за весь день.

— Миш, – голос её сел. – Я… у меня есть ещё одна новость. Только ты не пугайся.

Он напрягся, но продолжал держать её бережно, словно самую хрупкую драгоценность.

— Говори, – потребовал.

Она подняла на него глаза, в них плескалось столько счастья и робости одновременно, что у Михаила перехватило дыхание.

— Миш, ты скоро снова станешь папой. Я беременна.

Тишина повисла на секунду, показавшуюся вечностью. А потом он опустился перед ней на колени, обхватил её талию и прижался лицом к её животу.