Книга Мой (не)выносимый архитектор, страница 3 – Ли Мурр

Она сделала паузу, позволяя информации осесть в головах присутствующих. Лицо сметчика просветлело. Инженер быстро зашуршал бумагами, проверяя ее слова.

А Майя смотрела только на Глеба. Она шагнула к нему еще на полшага, вторгшись в его зону комфорта, и почти прошептала, так, чтобы услышал только он:

— В следующий раз, когда решишь потратить полночи на то, чтобы найти ошибку в моих расчетах, выпей кофе. А то из-за недосыпа ты начинаешь позориться при подчиненных.

Она положила указку на край стола перед ним.

— У меня встреча с поставщиками керамогранита. Детали по анкерам отправлю всем на почту, — бросила она остальным, развернулась и вышла из переговорки.

Ее спина была прямой, как струна, походка — спокойной. Но как только стеклянная дверь за ней закрылась и она завернула в коридор, Майя прислонилась к холодной стене и судорожно выдохнула. Руки мелко дрожали от адреналина. Щёки горели.

Она его ненавидела. В этот момент она его искренне, до зубовного скрежета ненавидела. Потому что он заставлял ее тратить столько энергии на эту идиотскую войну, вместо того чтобы просто делать свою работу.

А в переговорке Глеб провожал ее взглядом сквозь стекло. Он даже не пытался скрыть легкую, довольную ухмылку. Его не задело поражение. Наоборот — он получил именно то, что хотел. Она огрызнулась. Она показала зубы.

Игра становилась всё интереснее.

Глава 3

Открытие архитектурной биеннале проходило в «ГЭС-2». Высокие своды, белый металл, приглушенный гул сотен голосов, звон бокалов с шампанским и выставленный свет, режущий пространство на геометрические фигуры.

Майя не любила такие тусовки, но статус обязывал. Она сняла свою привычную рабочую «униформу», выбрав черное шелковое платье-комбинацию. Волосы оставила распущенными — они тяжелой, темной волной лежали на плечах. Она выглядела потрясающе: уязвимо и отстраненно одновременно.

Она стояла у одной из инсталляций, увлеченно беседуя с Яном ван дер Рое — приглашенным голландским урбанистом, чьими работами она искренне восхищалась. Разговор шел легко. Ян смеялся, Майя улыбалась, ее глаза горели, когда она рассказывала о концепции интеграции мхов в бетонные поры. В кои-то веки она чувствовала себя живой, оцененной и на своем месте.

Пока рядом не материализовался Глеб.

Он был в черной водолазке и идеально скроенном темном костюме. Холодный, лощеный, с бокалом в руке. Он подошел неслышно, встал так близко к Майе, что пола его пиджака коснулась ее бедра, и плавно влился в разговор на безупречном английском.

Поначалу всё было нормально. Они обсуждали тенденции. Но Глеба, видимо, триггернуло то, с каким неподдельным восхищением Ян смотрел на Майю. С ним она так не разговаривала. Ему доставались только колючки и ледяной тон.

И Глеб не выдержал. Он решил вернуть ее на то место, которое определил для нее сам.

— Вы должны понимать, Ян, — Глеб снисходительно улыбнулся, слегка наклоняясь к голландцу. — Майя — наш главный идеалист. Наша офисная дриада. Мы в бюро очень ценим эту ее... трогательную наивность.

Майя замерла. Улыбка медленно сползла с ее лица.

— Она действительно верит, — продолжил Глеб, делая глоток шампанского и глядя на нее с мягкой, уничтожающей иронией, — что мир можно спасти правильно высаженной клумбой. Пока мы решаем вопросы несущих конструкций и жесткой экономики, Майя переживает за душевное равновесие фикусов. Это очаровательно. Такая... женская, эмоциональная приправа к суровой мужской архитектуре. Правда, Майя?