Книга Мой (не)выносимый архитектор, страница 4 – Ли Мурр

В воздухе повисла тяжелая, липкая пауза. Голландец слегка нахмурился, явно не поняв такого перехода, и перевел неловкий взгляд с Глеба на Майю.

Глеб обесценил не ее чертежи. Он обесценил ее саму. Всю ее философию, ее образование, ее бессонные ночи. Он выставил ее перед мировым светилом глупенькой, восторженной девочкой, которой взрослые дяди просто разрешают копаться в песочнице, пока строят настоящие дома.

Внутри у Майи что-то с тихим хрустом оборвалось. Она побледнела.

Она не стала скандалить. Не стала отвечать колкостью, потому что в отличие от него понимала: выяснять отношения при иностранном госте — это дно.

Майя медленно перевела взгляд на Глеба. В ее глазах не было злости. Там была такая звенящая, холодная пустота, что Глебу вдруг стало не по себе.

— Извините, Ян, — ее голос прозвучал абсолютно ровно, но чуть тише обычного. — Мне нужно ответить на звонок. Было честью с вами познакомиться.

Она даже не посмотрела на Глеба. Просто развернулась и пошла прочь, растворяясь в толпе.

Глеб остался стоять с бокалом. Он ждал вспышки, ждал ее острого языка, привычного спарринга. Но она просто ушла. Голландец сухо извинился и тоже поспешил ретироваться.

И вот тут Глеба накрыло. Триумфа не было. Было мерзкое, сосущее чувство под ложечкой. Он вдруг понял, что ударил не в щит, а в открытое лицо. Он перегнул. Сильно перегнул.

* * *

Он нашел ее на открытой террасе. Было холодно, моросил мелкий московский дождь. Майя стояла у перил, обхватив себя руками, и смотрела на черную воду Обводного канала. Она дрожала — то ли от холода, то ли от того напряжения, которое сейчас скручивало ее изнутри.

Глеб вышел на улицу. Поежился от ветра. Подошел сзади, остановившись в метре от нее.

— Майя, — позвал он. Голос прозвучал хрипло, растеряв всю бархатную самоуверенность.

Она не обернулась.

Он шагнул ближе. Ему вдруг нестерпимо захотелось снять с себя пиджак и накинуть ей на плечи, но он понимал, что если он сейчас до нее дотронется — она его возненавидит окончательно.

— Слушай... — он запнулся. Извиняться он не умел. Его эго сопротивлялось каждой букве. — Там, с Яном... Я, наверное, неудачно выразился. Это была дурацкая шутка. Я не хотел выставлять тебя...

— Недоумком? — тихо перебила она, глядя на воду.

— Я этого не говорил.

Майя наконец повернулась. Ветер трепал ее волосы, глаза в полумраке казались почти черными. И в них стояли слезы, которые она из чистой гордости не позволяла себе пролить. Это ударило Глеба под дых сильнее любой пощечины.

— Ты сказал именно это, Глеб, — ее голос дрожал, но она смотрела прямо на него, не опуская глаз. — Тебе мало того, что ты самоутверждаешься за мой счет в офисе. Тебе обязательно нужно было растоптать меня при человеке, чьим мнением я дорожу.

— Майя, я просто...

— Ты не просто, — отрезала она, и в ее голосе звякнул металл. — Ты взрослый, умный мужик. Ты прекрасно знаешь, как бьют твои слова. И ты бьешь прицельно. Я не знаю, что я тебе сделала, Глеб. Я не знаю, почему тебя так ломает от одного факта моего существования. Но с этого момента... — она сделала глубокий вдох. — Наше общение ограничено исключительно рабочими регламентами. Через почту. Или через менеджера. Больше ни одной гребаной шутки, ни одного комментария в мой адрес.

Она шагнула мимо него к двери. Глеб инстинктивно дернулся, перекрывая ей путь, и схватил за локоть. Пальцы обожгло холодом ее кожи.