Книга Дочь его врага, страница 129 – Виктория Богачева

Я ему совершенно точно не нравилась. Он даже все мои болячки и повреждения перечислял так, словно ставил мне их в укор.

Плевать.

— Я очень не рекомендую прибегать к магии, пока резерв не восстановится хотя бы наполовину. Иначе рискуете получить необратимое повреждение магического ядра. Я понятно объясняю?

— Более чем.

— Прекрасно, — он сухо улыбнулся. — Будьте добры соблюдать мои указания и не доставлять ректору Эшворту больше хлопот.

Он кивнул Мартенс, развернулся и вышел. Я только успела проводить его удивленным взглядом... Выходит, он из-за Конрада на меня взъелся?..

Ну и ну.

Дознавательница же после его ухода придвинула стул к моей постели и села на него.

Интересно, что она здесь делает?..

Мартенс словно мысли мои прочитала.

— Не волнуйтесь, я за вами присмотрю, — сказала она, почему-то считая, что это обещание меня успокоит.

— Только присмотрите? Или под стражу возьмете?

Она широко усмехнулась.

— Вы, конечно, натворили достаточно, чтобы заслужить и то, и другое. Я могла бы составить обвинительный лист прямо сейчас, и он занял бы не одну страницу... Но я здесь по просьбе ректора Эшворта. Он попросил меня остаться с вами, пока он занят. Так что нет, Беатриса. Вы не под стражей. Пока.

Пока.

Почему Гронера допрашивает Эшворт, а не Мартенс?

Наверное, они работают вместе с Раттенбергом... И по-прежнему стараются не посвящать посторонних в суть планов моего отца.

Я уставилась в потолок.

Нужно постараться не заснуть и дождаться Конрада.

Время тянулось еще дольше, чем ночью в лесу. Я лежала в постели и смотрела в потолок, и боролась со сном, который наваливался тяжёлой, душной волной. Несколько раз я проваливалась в забытьё и каждый раз выныривала обратно, вздрагивая и озираясь, потому что в первую секунду не могла вспомнить, где нахожусь, и ждала, что надо мной склонится Гронер.

Но рядом со мной была только Мартенс.

Ближе к полудню мне принесли бульон и хлеб. Это было великолепное пиршество, лучшее за последние сутки. После еды и сил у меня прибавилось. Больше не клонило в сон, и веки не наливались свинцовой тяжестью.

— Давно вы служите дознавателем? — спросила я у Мартенс, удивив саму себя.

Но все лучше, чем лежать в тишине и считать секунды, забивая голову глупыми мыслями.

— Двадцать семь лет, — ответила она, помедлив. — С тех пор, как закончила академию. Не эту, разумеется.

— А какую?

— Столичную. Юридический факультет, потом стажировка в имперской канцелярии, потом перевод в дознавательский корпус.

Мы проговорили еще какое-то время, и разговор этот был странным, потому что я никогда бы не подумала, что смогу вести светскую беседу с имперским дознавателем, которая ещё вчера готова была надеть на меня оковы. Но Мартенс оказалась неожиданно интересным собеседником, если не считать того, что каждый её вопрос звучал как допрос.

Она немного рассказала мне о своей службе, а я слушала и ловила себя на том, что невольно проникаюсь к ней уважением. Не симпатией, нет, потому что Мартенс определенно была не из тех людей, к которым проникаются симпатией, — но уважением.

В какой-то момент она замолчала, и её взгляд стал оценивающим.

— Знаете, Беатриса, дознавательскому корпусу всегда нужны люди. Особенно женщины. Особенно те, которые умеют врать, быстро думать и не ломаются под давлением, — сказала она.