Книга Дочь его врага, страница 148 – Виктория Богачева

Но глаза были его. Карие. Ясные.

Он поднял голову и увидел меня.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Я надеялась, что отец заговорит первым, но он не торопился. Лишь скользил по мне знакомым взглядом, от которого сердце обливалось кровью.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, и это было не то, что я собиралась сказать.

Совсем не то. Но другие слова застряли в горле.

— Жив, — он слабо усмехнулся. — Хотя, наверное, лучше бы не был.

— Не говори так.

— Почему? — он посмотрел на меня, и в его карих глазах мелькнуло что-то, похожее на любопытство. — Тебе не всё равно?

Я стиснула зубы. Потому что мне было не всё равно. В этом и заключалась вся проблема.

Раттенберг стоял у стены, неподвижный и молчаливый, как мебель. Я почти забыла о его присутствии.

Вопросы, которые я готовила всю неделю, перемешались, и я не могла вспомнить ни один, а ведь прокручивала их в голове множество раз. Зачем? Почему? Как ты мог? Думал ли обо мне хоть раз? Любил ли вообще когда-нибудь?..

— Почему моя кровь? — спросила я неожиданно для себя. — Для ритуала. Почему именно моя?

Отец помолчал.

— Род твоей матери, — сказал он. — Несколько поколений назад в нём были драконы. Не чистокровные, нет, но достаточно, чтобы в крови сохранился след... Я выяснил случайно, много лет назад, когда... — отец запнулся. — Когда начал искать способ провести ритуал.

— То есть ты давно спланировал это?

Он промолчал. И его молчание было ответом.

— Ты собирался меня убить?

— Нет, — отец ответил быстро, почти резко. — Нет, Беатриса. Для ритуала нужно совсем немного крови. Ты бы перенесла. Ты бы даже не...

— Не заметила? — я перебила его, и мой зазвеневший голос заставил его отвести глаза. — Не заметила, что мой отец использовал меня как компонент для запрещённого ритуала?

— Ты бы не пострадала... Я бы не позволил.

— Как трогательно, — прошипела я, и собственный голос показался мне чужим. — Не позволил бы! Ты отправил меня к человеку, который имел все основания меня ненавидеть. К своему злейшему врагу, чьего брата ты искалечил. Ты понятия не имел, что Эшворт со мной сделает. Он мог запереть меня в подвале. Мог сдать дознавателям в первый же день. Мог просто...

Я осеклась, потому что горло перехватило.

— Я имел понятие, — отец поднял голову и заговорил неожиданно жестко. — Магия долга не позволила бы ему причинить тебе вред. Ни при каких обстоятельствах. Ты была защищена лучше, чем кто-либо в этой Империи.

— Защищена меткой, чью силу Гронер намеренно раздувал каждый день, создавая угрозы. Это твоя защита?

— Это работало, — отрезал отец. — Эшворт тебя не тронул. Более того, он начал тебя оберегать. Именно так, как я и рассчитывал.

Он говорил об этом спокойно, даже деловито. Как полководец, разбирающий удачный манёвр на карте.

— Ты всё рассчитал, да, отец? А то что Гронер ударит меня по голове и потащит через подземный ход — это тоже входило в план? Что я едва не умерла в лесу, и он не загнал меня, как зверька, только благодаря защите академии, завязанной на Эшворте?..

Впервые за весь разговор отец отвёл глаза.

— Гронер не должен был тебя трогать.

— Как удобно! Всегда виноват кто-то другой.

— Я не говорю, что я не виноват! — его голос взлетел, и Раттенберг у стены шевельнулся, но отец тут же осёкся и провёл дрожащей рукой по лицу. — Я не говорю этого, Беатриса. Я говорю, что ты была бы в безопасности, если бы всё шло по плану.