Книга Дочь его врага, страница 93 – Виктория Богачева

— Что мы теперь будем делать? — спросила я. — Освальд знает. Он видел моё лицо, и он не забудет. Избавиться от него бесследно мы не можем. Он проснется и побежит к отцу. А стереть ему память получится? — с надеждой я взглянула на ректора.

— Не получится. Он дракон, а наша память устойчива к магическому вмешательству.

В кабинете стало тихо. Эшворт не сводил с меня взгляда, от которого мне делалось неуютно. Сразу я вспомнила утро и наш с ним поцелуй. Вернее, мой. Ведь это я его поцеловала.

— Зачем ты шла ко мне? — спросил ректор. — Сегодня вечером. Перед тем, как Освальд на тебя набросился.

Я потёрла переносицу.

— У меня была идея. Безумная, наверное. Письма отца находили меня по крови Блэкморов. И я подумала, что если родовая магия работает в одну сторону...

— ...то может сработать и в обратную, — закончил Эшворт, и его глаза сузились.

— Я его дочь. Его кровь течёт во мне. Можно попытаться отследить его...

Я замолчала и посмотрела на Освальда, бессознательного, с запёкшейся кровью в волосах.

— Но теперь это уже неважно, — договорила я тихо. — Через шесть часов он проснётся, и всё закончится. Не до поисков отца, когда нужно думать, как спасать собственную шкуру.

— Почему ты захотела найти отца?

Я покосилась на него, пытаясь понять, есть ли в его вопросе подвох.

— Потому что я думаю, что он меня использовал. А еще я думаю, что теперь, когда в академии два советника и имперские дознаватели, вытащить меня отсюда может не получиться даже у тебя. И мне надо самой о себе позаботиться.

Я ответила ему максимально честно. Ровно так, как думала.

Эшворт молчал, глядя на меня. Потом медленно поднялся из кресла и подошёл, остановившись вплотную, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

— Ты поразительная, — сказал он негромко. — Знаешь об этом?

Я не нашлась с ответом. Потому что в его голосе не было ни насмешки, ни снисхождения, ни привычной жёсткости. Было что-то, похожее на удивление. Как у человека, который думал, что давно перестал удивляться, и вдруг обнаружил, что ошибался.

Его рука поднялась и мягко коснулась моих волос. Не так, как утром, когда его пальцы зарылись в них и запрокинули мне голову. Эшворт убрал прядь с моего лица и заправил за ухо, и его пальцы задержались там, у виска, где несколько часов назад лежали во время сканирования.

На секунду я закрыла глаза, позволив себе насладиться этой короткой, неожиданной лаской.

Его большой палец скользнул по виску к скуле. Потом Эшворт наклонился и поцеловал меня. И вновь все было не так, как утром, когда я прижималась к нему с отчаянной злостью, и он отвечал мне тем же. Нет, он целовал меня медленно и тягуче, и в этом поцелуе не было ни спешки, ни отчаяния. Он целовал меня так, как будто у нас было всё время мира, хотя мы оба знали, оно стремительно утекало. Эшворт слегка сжал пальцы в моих волосах и заставил меня глубже запрокинуть голову, и я подалась ему навстречу, и мои руки поднялись сами и легли ему на грудь.

Он целовал меня долго и глубоко, и когда его язык коснулся моего, по телу прокатилась теплая, тяжелая волна.

Когда Эшворт отстранился, то не отпустил моё лицо. Его ладонь осталась на моей щеке, и он смотрел на меня сверху вниз, и от этого взгляда у меня пересохло во рту. Он смотрел на меня с жадным, темным жаром, которого он даже не пытался скрыть. Его зрачки были расширены, и янтарная кайма тлела по краю радужки, и я видела, чего ему стоит стоять на месте и не наклоняться снова.