Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 4 – Ирина Манаева

Остаться? В землях, куда высылают преступников? В краю снега, ветра и холода?

Только есть ли у меня выбор?

За окном лютует непогода, в очаге уютно потрескивают дрова. Мой живот успокоился от вкусной похлёбки, а впереди разговоры, потому что и у меня, и у мужчин много вопросов.

Рассказываю, как оказалась в лесу одна ночью, снова благодарю, что не оставили замерзать в сугробе, а на вопрос, «что буду делать дальше», лишь пожимаю плечами.

— Назад нельзя. Теперь, когда муж открыто пожелал моей смерти, лучше где-нибудь, но не в Морнхольде, хоть я там и прожила последние два года.

Я могла быть счастлива в своей империи, но судьба распорядилась иначе. Мать и отец любили друг друга и растили нас сестрой в этой любви. Жили мы на окраине столицы. Отец — шил одежду, мать врачевала. Когда мне было пятнадцать — погиб брат. Мы все горько переживали эти утрату. А в мои семнадцать мама снова забеременела, и это было счастьем. Только во время родов, где присутствовала я и две повитухи, было много крови. Я пыталась спасти мать, но время нещадно уходило. Она молила меня дать больше сил младенцу, что сам еле дышал, а я разрывалась между ними. И тогда мать отдала своё последнее дыхание ребёнку.

Повитуха утаскивала меня, говорила, что так бывает, а я кричала и стремилась к матери. Потом, когда время было упущено, меня всё же пустили. Но что бы я не делала, ничего было уже не изменить.

А потом стало ещё хуже.

Кто-то разнёс новость, что я воскресила мать. Якобы видели, как я занималась тёмной магией на кладбище, и она выбралась из могилы. Прибыли солдаты, раскопали место. Тела не было. Но я точно знала, что причина не в моей семье, и ей не просто захотелось выбраться и уйти. Она бы никогда не оставила нас. Кто-то нарочно потревожил её покой.

Сердце отца не вынесло этого, и её могила стала его последним пристанищем. Меня схватили и увезли к императору. Вернее, к послу по международным отношениям, у которого на меня были особые виды. Именно там и была заключена сделка с Юмасом Торвеллом, который забрал меня на чужбину, чтобы попытаться излечить старшего никчёмного сына.

Я не знаю, что делала моя пятнадцатилетняя сестра, оставшись с младенцем на руках. Надеюсь, соседи позаботились о ней, потому что наша семья всегда была добра к ним.

Я никогда не забывала Омалию, но помочь ей была не в силах. Мне приходилось чуть ли не каждый день бороться за свою жизнь. И когда я думала, что всё успокоилось, что муж и его любовница, наконец, оставят меня в покое, явив миру наследника, всё стало ещё хуже.

Мальчик родился с аномалией на лице. В месте, где должен был быть носик — зияла дыра. Фриэлла обвинила во всём меня, ссылаясь на то, что я ненавидела её и младенца, что именно я наслала чары во время беременности, желая им обоим смерти, хотя у меня даже в мыслях не было подобного. В моём мире дети не несут ответственности за родителей, они — невинные души, способные вырасти или на добре, или на зле, смотря в какую почву их посадить.

В тот день меня притащили в покои Фриэллы за волосы. Лаэрд был зол и пьян, его глаза бешено вращались. Она умела убедить его в чём угодно, и теперь удалось.

Он требовал, чтобы я исправила всё, чтобы я излечила их мальчика. Но магия не всесильна. Она может заживлять раны, облегчать боль, сращивать кости и делать ожоги более гладкими. Она может помочь тяжелобольному, уменьшить душевную муку, но не вырастить конечность или часть тела. Я смотрела на ребёнка, моё сердце сжималось от жалости, и я призывала Ашкая придумать хоть что-то для малыша. Не потому, что от меня этого требовали, а потому что было его невыносимо жаль.