Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 15 – Алекс Скай

— У меня в прежнем… — она вовремя остановилась, — в прежнем месте работы было правило. Первый день — без уроков. Каждый выбирает вещь, которая ему сегодня больше всего похожа на настроение.

Мира подошла на полшага ближе.

— Настроение не похоже на вещи.

— Иногда похоже.

— Моё похоже на снег под кроватью.

— Тогда можно выбрать что-нибудь белое и спрятанное.

Девочка задумалась. Потом осторожно опустилась возле шкафа, но так, чтобы между ней и Алисой оставалось расстояние. Долго рылась в нижнем ящике и достала маленькую белую пуговицу.

— Вот.

— Почему?

Мира сжала пуговицу в ладони.

— Она оторвалась, и никто не пришил обратно.

Леди Берта у двери прикрыла глаза, словно это было нарушением всех возможных приличий.

Алиса кивнула.

— Понимаю.

— Не понимаете.

— Не до конца. Но могу послушать.

Мира посмотрела на неё внимательнее. Слишком внимательно для пятилетней девочки, но по-детски прямо.

— А ваше настроение?

Алиса взглянула на три выбранные вещи. Могла бы взять волка — он подходил к замку. Бусину — к чужому синему кольцу на пальце. Но вместо этого подняла кусочек ткани.

— Моё похоже на это.

— Почему?

— Потому что я пока не знаю, от чего он оторвался.

Эйран, кажется, слушал. Хотя делал вид, что нет.

— Глупая игра, — сказал он.

— Возможно.

— Она ничего не меняет.

— В первый день не всё должно что-то менять.

— Тогда зачем?

— Чтобы понять, с чего начинать завтра.

Мальчик сжал мелок.

— Завтра вас может не быть.

— Может.

— Тогда зачем начинать?

Вопрос был не грубым. Настоящим.

Алиса встала и подошла к столу, но не слишком близко. Башня на листе стала видна лучше. Внизу, среди цепей, была крошечная фигурка девочки. Рядом — мальчик. Оба без лиц.

— Потому что если думать только о том, кто может уйти, ничего не начнётся вообще.

Эйран медленно поднял на неё глаза.

— Это неправда.

— Что именно?

— Всё начинается. Даже плохое.

Алиса не нашла лёгкого ответа. И не стала искать. Дети хорошо слышат фальшь, особенно те, кому часто лгали ради их же спокойствия.

— Да, — сказала она. — Плохое тоже начинается. Но хорошее не начнётся само, если ему всё время не давать места.

— Хорошее шумит, — сказала Мира вдруг. — Потом приходят взрослые.

— Как шумит?

Девочка обняла птицу.

— Смеётся.

Вот почему её смех звучал так пусто. Смех в этом доме давно стал не радостью, а сигналом тревоги.

Алиса опустилась на стул рядом со столом, оставив между собой и Эйраном расстояние вытянутой руки.

— Тогда сегодня хорошее будет тихим.

— Так не бывает, — сказал Эйран.

— Проверим?

Он не ответил.

Алиса взяла чистый лист и положила его на стол.

— Я не буду трогать твой рисунок. Можно мне нарисовать рядом свой?

Эйран посмотрел на неё с таким подозрением, будто она попросила ключ от родовой сокровищницы.

— Вы умеете?

— Плохо.

— Тогда зачем?

— Чтобы ты мог не восхищаться.

Мира снова тихо хихикнула. На этот раз смех был короче, но живее.

Эйран посмотрел на сестру, потом на Алису, потом на её чистый лист.

— Рисуйте.

Алиса взяла мелок. Рисовала она действительно посредственно. Поэтому не стала изображать ничего сложного: линию пола, кривое окно, маленький стол, две чашки, стул, очень неровную птицу на подоконнике.

Мира подошла ближе.

— Это не птица.

— Да. Это моя попытка птицы.

— У неё хвост как у метлы.