Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 51 – Алекс Скай

— Утром зайду, — сказал он.

— До завтрака?

— До завтрака.

— А если Совет позовёт?

— Совет подождёт.

Мира закрыла глаза, и на её лице появилось такое недоверчивое спокойствие, что Алиса отвернулась к окну. Не потому, что хотела спрятать слёзы. Нет. Слёз не было. Было другое — тяжёлое чувство, что она присутствует при возвращении чего-то потерянного, и каждое неверное слово может спугнуть этот тихий, поздний шаг.

Эйран остался у двери своей комнаты.

— Вы тоже скажете мне утром?

Рэйнар посмотрел на него.

— Что?

— Что Совет подождёт.

— Если он позовёт — скажу.

— А если не позовёт?

Князь чуть опустил голову. Будто признал удар.

— Тогда всё равно скажу.

Эйран кивнул и ушёл в комнату, не пожелав спокойных снегов. Но дверь не закрыл. Оставил приоткрытой.

Для него это было почти объятие.

Когда дети наконец улеглись, а Марта заняла место в соседней комнате с шитьём и свечой, Рэйнар вышел с Алисой в коридор.

Леди Берта стояла у серебряной двери.

— Дети уснули? — спросила она.

— Мира — да, — ответила Алиса. — Эйран делает вид, что не спит.

— Значит, всё как обычно.

В голосе управляющей не было привычной сухости. Она выглядела утомлённой так, будто этот день отнял у неё не силы, а старые доводы.

Рэйнар остановился.

— Завтра утром дети завтракают в малой столовой. Без гостей. Без обсуждения приёма.

— Да, ваша светлость.

— Лорда Савеля в детское крыло не допускать.

Берта опустила глаза.

— Он спросит причину.

— Пусть спросит меня.

Управляющая поклонилась.

Алиса промолчала, но внутри что-то настороженно дрогнуло. Запрет прозвучал правильно. Почти слишком правильно. Савель не был человеком, которого удерживает закрытая дверь, если за ней есть то, что ему нужно.

Когда они отошли дальше по коридору, Рэйнар сказал:

— Вы что-то увидели на окне.

Алиса не удивилась.

— Да.

— Что?

Она могла бы солгать. День и так уже был полон лжи, одна из которых спасла Эйрана, но теперь, после слов на стекле, любая неправда казалась опаснее обычного. Печать помнила ложь. Может быть, только ту, что прозвучала в зале. А может быть, всякий раз, когда кто-то искажал правду рядом с детьми, дом становился холоднее.

— Слова, — сказала Алиса.

Рэйнар замер.

— Какие?

— «Печать помнит ложь».

Он не отвёл взгляда. Но по лицу словно прошёл слабый морозный отблеск.

— Вы уверены?

— Да.

— Дети видели?

— Нет.

— Хорошо.

— Это не первый раз.

Рэйнар медленно повернулся к ней полностью.

— Что значит не первый?

Алиса рассказала про ледяную записку на подушке. Не всё — только то, что нужно. Без Марты. Без её предупреждения о льде, который хочет, чтобы его держали дольше. Без собственного ящика, где послание до сих пор лежало завернутое в платок.

Чем дольше она говорила, тем мрачнее становилось лицо князя.

— Почему вы не сказали сразу?

— Не знала, кому можно доверять.

— Мне?

— Вам тоже.

Ответ вышел слишком честным.

Рэйнар несколько секунд молчал.

— Разумно, — сказал он наконец.

Алиса ожидала гнева. Приказа. Обвинения в самоуправстве. Но это короткое «разумно» почему-то ударило сильнее. В нём было признание: в его доме действительно не всякая правда безопасна даже для него.

— Покажите записку, — сказал он.

— Она в моей комнате.

— Сейчас.

Её комната встретила их тем же холодом, что и в первую ночь, только теперь Алиса уже различала оттенки этого холода. От окна тянуло обычной зимней сыростью. От стены с потайной дверью — детским шёпотом и старым страхом. От ящика стола — чужой волей.