Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 48 – Алекс Скай

— А княгиня? — спросила Алиса.

Лицо Рэйнара стало неподвижным.

— Элиана пыталась доказать, что печать не отвергает детей. Что она зовёт их.

Элиана.

Впервые он назвал жену по имени.

Не «княгиня». Не «моя жена». Элиана. И от этого мёртвая женщина с портрета вдруг стала ближе: с летним садом, стеклянными птицами, мальчиком у юбки и младенцем на руках.

— В ночь перед малым Советом она пошла в башню, — продолжил Рэйнар. — Сказала, что нашла старую запись. Что печать можно показать не Совету, а дому. Детей нашли у подножия лестницы. Элиану — наверху. Родовая печать была повреждена.

— Повреждена кем?

Он медленно повернулся к ней.

— Вот это и есть вопрос, госпожа Вейр.

За окном башня молчала.

Но Алисе вдруг показалось, что где-то в глубине камня снова прозвучал стук.

Один раз.

Тихий.

Детский.

— И вы думаете, дети видели? — спросила она.

— Я боюсь, что они помнят больше, чем могут вынести.

— А если они помнят не вину, а ответ?

Рэйнар закрыл глаза.

— Именно этого я тоже боюсь.

Алиса посмотрела на башню, на решётку, на снег без следов. Потом на князя — человека, который запер не только место смерти, но и путь к правде, потому что правда могла отнять у него последнее: уверенность, что, молча, он защищает детей.

— Сегодня в зале Эйран написал правду, — сказала она. — Холод вышел, потому что его назвали зверем. Может быть, с башней так же. Может быть, страх вышел, потому что все назвали его тайной.

— Красиво сказано.

— Не очень. Просто…

— Правдиво?

Она почти улыбнулась, но улыбка не вышла.

— Я не знаю.

Рэйнар смотрел на неё долго.

Потом тихо сказал:

— Завтра приёмов не будет. Детям нужен покой.

— Спасибо.

— А вам — осторожность.

— Она у меня есть.

— Нет, — сказал он. — У вас есть смелость, упрямство и удивительная способность спорить с людьми, которые могут разрушить вашу жизнь за один вечер. Осторожности там почти нет.

— Я работаю над этим.

— Работайте быстрее.

Снизу снова донёсся шум голосов. Приём ждал князя. Дети ждали Алису. Башня ждала всех.

Рэйнар отступил от окна.

— О том, что я сказал, никто не должен знать.

— Я понимаю.

— Особенно дети.

— Если они сами…

— Госпожа Вейр.

Она замолчала.

Он устал. Она тоже. И правда, которую он ей доверил, была ещё слишком острой, чтобы сразу превращать её в новый спор.

— Сегодня я не буду говорить с ними о печати, — сказала Алиса. — И о княгине тоже.

— Сегодня?

— Это честный ответ.

Он посмотрел на неё с тем самым выражением, будто она раздражала его прежде всего тем, что не обещала удобного.

— Идите к детям.

Алиса сделала несколько шагов к выходу, но у двери остановилась.

— Ваша светлость.

— Да?

— В зале вы сказали, что Эйран удержал дар.

— Так и было.

— Скажите ему это сами.

Рэйнар ничего не ответил.

Но когда Алиса вернулась в детскую галерею, а через час дверь снова открылась, князь вошёл с усталым лицом и опустился на стул напротив сына.

Мира уже почти спала в кресле, завернувшись в плед. Эйран сидел над рисунком с чашей и ледяной птицей. Алиса стояла у окна, делая вид, что поправляет занавес.

Рэйнар долго смотрел на мальчика.

Потом сказал:

— Сегодня ты остановился.

Эйран поднял голову.

— Я заморозил окна.

— Но остановился.

— Вы сердитесь?

Пауза была короткой. Но в ней успел поместиться весь старый дом.

— Нет, — сказал Рэйнар. — Я горжусь тем, что ты смог вернуть холод в чашу.