Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 92 – Алекс Скай

Мира моргнула.

Совсем чуть-чуть.

Савель резко сжал серебряную нить.

— Молчите.

Алиса сделала ещё шаг.

— Её зовут Мира. Не ключ. Не угроза. Не вещь для чужих рук. Мира.

Эйран встал рядом.

— Мира Снежная, — сказал он. — Моя сестра. Она сказала, что ледяная птица страшненькая. И была права.

Рэйнар подошёл с другой стороны.

Меч он опустил.

— Мира, — произнёс он. — Дочь. Я здесь.

Девочка медленно повернула голову.

Глаза её были всё ещё мутными, но на губах дрогнуло:

— Папа?

Сердце Севера вспыхнуло так ярко, что тени отступили к стенам.

Савель больше не улыбался.

— Довольно.

Он дёрнул серебряную нить, и белая дверь раскрылась полностью. Свет из неё ударил в Сердце, а от Сердца — в Миру. Девочка вскрикнула.

Эйран поднял руки.

Ледяной мост за их спинами ответил гулом. Белый холод ворвался в зал не бурей, а дорогой — прозрачной, светящейся, живой. Он прошёл под ногами Алисы, Рэйнара и Эйрана, обогнул Миру кольцом и отсёк её от белой двери.

Савель отступил на шаг.

— Наследник…

— Нет, — сказал Эйран.

Одно слово.

Но зал услышал.

Сердце услышало.

Даже белые волки наверху, кажется, услышали, потому что их вой прокатился по подземному камню, как ответ древней клятвы.

Савель резко повернулся к Мире и протянул руку.

— Ко мне, княжна.

Мира дрожала внутри ледяного кольца. Стеклянная птица в руках Алисы вспыхнула.

Алиса бросила её.

Не Савелю.

Мире.

Фигурка пролетела через свет, через холод, через серебряные нити — и упала в ладони девочки.

Мира сжала птицу.

И заплакала.

Настояще. Живо.

— Я помню, — прошептала она.

Савель замер.

Потом улыбнулся снова.

Но теперь улыбка была другой: тонкой, злой, лишённой маски.

— Что ж, — сказал он. — Значит, придётся открывать Сердце не мягко.

Рэйнар шагнул перед детьми.

Алиса встала рядом с ним.

Эйран — рядом с ней.

Сердце Севера билось над камнем, всё ярче, всё тревожнее, освещая лицо Савеля снизу так, что оно перестало казаться безупречным.

Он поднял серебряную нить, обвитую вокруг пальцев, и посмотрел прямо на Миру.

— Иди сюда, девочка. Ты всё равно откроешь мне путь.

Мира прижала птицу к груди.

Савель тихо произнёс:

— Потому что ты и есть ключ.

— Потому что ты и есть ключ.

Слова Савеля не прозвучали громко.

Именно поэтому они ударили страшнее.

В подземном зале всё было слишком ясным: свет Сердца Севера, серебряная нить на пальцах Савеля, белая дверь за его спиной, ледяное кольцо вокруг Миры, Эйран с поднятыми руками, Рэйнар перед детьми и Алиса рядом с ним — не там, где ей полагалось быть по правилам двора, но именно там, где она сама выбрала стоять.

Мира прижимала стеклянную птицу к груди обеими руками. Слёзы текли по её щекам, падали на прозрачное крыло и тут же превращались в маленькие светлые искры. Девочка смотрела на Савеля уже не пустыми глазами, но страх никуда не исчез. Он просто снова стал её собственным — дрожащим, живым, детским, а не той безмолвной белизной, которой он пытался заменить её изнутри.

— Я не ключ, — сказала она.

Голос был едва слышен.

Савель улыбнулся.

— Конечно, дитя. Так говорят все двери, когда не хотят открываться.

Эйран резко шагнул вперёд, и лёд под его ногами вспыхнул.

— Не называй её дверью.

— Ах, наследник, — Савель даже не посмотрел на мальчика как следует. — Ты всё ещё думаешь, что можешь защитить сестру, если будешь стоять перед ней? Как трогательно. Как бесполезно.