Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 104 – Марина Эльденберт

Не перегнула ли?

Что будет, если Анна не придет?

— Мирон! – полный отчаяния и боли крик резанул слух.

— Мама!

Мальчик слетел со скамьи раньше, чем я успела это осознать. Анна бросилась к нему, а он к ней, и, когда они обнялись, Анна громко, навзрыд заплакала.

Алина

Нам и впрямь пришлось заночевать в монастыре: обратная дорога домой в ночи была бы очень изнурительной, особенно для детей, да и, мягко говоря, опасной.

Нам со Снежаной отвели отдельную келью, Мирона забрала к себе Анна, Евгению пришлось ночевать в карете. Благо, она была оснащена и согревающими артефактами, и в принципе на любом из диванчиков можно было неплохо разместиться для сна.

Дождь барабанил по стеклу, огонек свечи прыгал от забирающегося в щели ветра, и тени на стенах двигались, как в театре. Мы со Снежаной лежали на одной узенькой постели, в обнимку, дочь прижималась ко мне.

— Почему ты хочешь уехать, мама? – неожиданно спросила она.

Иногда мне казалось, что для своего возраста она задает не только опасные, но и слишком серьезные вопросы.

— Потому что теперь я свободна, и ты тоже. Мы можем начать новую жизнь.

— Без папы?

— У твоего папы, я имею в виду у настоящего, есть Мирон, Матвей и их мама.

— То есть мы ему не нужны?

— Нужны, но… – Я не представляла, как объяснить это такой маленькой девочке. Снежана же смотрела на меня и терпеливо ждала. – Мы не можем жить так, все вместе.

— Почему? С моим другим папой мы так жили.

Я посмотрела в потолок. Невысокий, каменный, он надвигался на меня и, казалось, вот-вот был готов упасть. Обрушиться всей своей тяжестью. Кто говорит, что им в монастырях легко, удивительные люди. Я вот не чувствовала особой легкости, да и спокойствия, о котором слышала не раз и не два. Возможно, потому что мне здесь не место.

Да, я была разменной монетой только в иллюзиях, созданных мною же с помощью магии, но… но я слишком много лгала. Бесконечно грешила. С Богданом – до свадьбы, и теперь, когда он был женат. Возможно, потому эти стены меня не принимали.

— Я не любила Михаила… того, кого называла твоим отцом. Когда-нибудь, когда ты станешь постарше, я тебе все объясню, просто сейчас это большее, что я могу сказать. Поэтому мне было все равно, что у него есть семья. Семья, которая достойна того, что с ними происходит.

И за такие мысли тоже. Только Высший может решать, кого наказывать за грехи, а кого нет, я же записала Катерину и ее дочерей в злодеек, и свои поступки списывала на то, что они это заслужили. Хотя на самом деле это решать не мне.

— Анна, Мирон и Матвей заслуживают того, чтобы быть счастливыми, как и… – Я не произнесла имя Богдан, потому что это было слишком больно. Слишком больно понимать, что они – семья, а я любовница, и так будет всегда. – Я не хочу, чтобы мы с тобой становились причиной их бед, понимаешь?

Снежана кивнула.

— Мирон и Матвей хорошие, – сказала она. – Я уже даже на них не злюсь.

— И не надо, Снежинка, – я обняла ее, прижала к себе.

Мой островок спокойствия. Моя любовь. Моя доченька.

Ради нее я жила и боролась все эти годы, ради нее справлюсь и теперь. Не хочу, чтобы на Снежане стояло клеймо дочери разлучницы.

Дочь заснула быстро, в отличие от меня, а вот я ворочалась. В тишине монастырских стен восприятие обострилось настолько, что я постоянно вздрагивала: от малейшего скрипа двери или тихих шагов за нею.