Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 38 – Марина Эльденберт

На этот раз на меня в упор смотрел он. Долго, молча, так невыносимо тяжело, что я чувствовала собственное сердце как кусок свинца. Который кто-то запихнул ко мне в грудь и каким-то чудом или же рунной магией заставил биться.

— Я не стану общаться с тобой, – жестко произнес он, – как ты того требуешь. Ты не вправе ничего требовать. Особенно от меня, Алина.

— И чем же ты такой особенный? – снова полыхнув внутри, я вцепилась в подлокотники кресла, чтобы не наделать глупостей.

— Сомневаюсь, что ты забыла, Алина.

— Было бы что помнить.

Это была даже не Бездна. Что-то более стремительное, неуловимое и опасное. Я не успела опомниться, когда меня рывком вздернули на ноги и так же рывком притянули к себе.

— Зато я помню все, – низко и хрипло произнес он мне в губы. – Каждое мгновение. Каждый твой вздох. Каждый твой крик.

Если бы эти слова не резали так по живому, я бы, наверное, не смогла справиться с рвущимся из груди рваным дыханием. Сейчас же наоборот замерла. Невидимая рука сдавила горло и грудь, не позволяя ни двигаться, ни говорить.

— Поэтому я никогда не смогу общаться с тобой, как ты того требуешь. Потому что ты отравляешь мою кровь с того самого дня, как я тебя впервые увидел.

Последние его слова пришлись на хриплый рычащий выдох, и на нем же он запечатал мои губы своими. Перед глазами все поплыло, не держи он меня – за талию, поверх каскада волос за шею, я бы упала. Но я не упала, потому что меня снова держал он. Держал и целовал так, как умеет только он.

Хотя… откуда мне знать, как умеют другие, я ведь хранила в памяти только его. Его и эти поцелуи, от которых плыла земля под ногами. Я отвечала на них так жадно, глотая воздух, наконец-то ворвавшийся в мою грудь в полной мере. Словно пытаясь им насытиться: им, прикосновениями, этой близостью за все время, что мы были вдали друг от друга.

Мою ладонь что-то кольнуло, и я поймала себя на том, что глажу его лицо. С двух сторон, впитывая каждую черточку, скользя пальцами по легкой небритости резкого подбородка, сходя с ума от нежности и такой долгожданной возможности этих почти невинных ласк.

Губы Богдана скользнули на мою шею и ниже, и от этого кожа вспыхнула тысячами огней, словно все руны на мне ожили разом.

— Хватит… – прошептала я сдавленно не то ему, не то себе. – Хватит, Богдан, пожалуйста! Хватит! Ты женат, я так не могу!

Я не знаю, откуда во мне хватило сил, потому что магию я точно не использовала, а уж желания сопротивляться этому влечению не было и подавно. Но все же я его оттолкнула и опрометью бросилась из кабинета, не глядя на секретаря, на стражников. Я бежала по дворцу, глотая слезы, но они все же прорвались, и я просто вытирала их руками. Пытаясь унять бешено колотящееся сердце и совершенно не думая о том, как это выглядит со стороны.

Богдан

Он не мог перестать о ней думать. Не мог, как бы ни пытался. Такое ощущение, что все эти годы Алина оставалась в нем, в его крови, в его сердце, в душе, в самой его сути, а сейчас это стало настолько ярко, настолько невыносимо, что справиться с чувствами к ней ему было не под силу.

Чувства… после случившегося Богдан думал, что никогда больше не станет произносить это слово даже в мыслях, но стоило ей появиться – и все внутри развернулось, раскрылось, как цветение по всей Лазовии по весне. Вот только он как никто другой знал, что стоит ей вернуться к Михаилу – и все снова почернеет, засохнет, превратится даже не в Бездну, а в полное и безоговорочное ничто. Разъедающее своей болезненной пустотой изнутри.