Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 41 – Марина Эльденберт

Евгений пожал плечами и вернулся к угощению, а Богдан – к закипанию. Он снова и снова ловил себя на мысли, что уже давно ни на кого не злился, по крайней мере, настолько. Снова и снова пытался вернуть себя в то состояние, в котором ему было все равно, но… не получалось. В нем словно разожгли какую-то искру, справиться с которой было совершенно не под силу. Что самое отвратительное, он прекрасно понимал, что искра эта не от Татьяны, не от Евгения и даже не от Анны.

Имя этой искры – Алина, и избавиться от нее он не в силах.

Анна вошла внезапно, слуги Осоковой распахнули перед ней двери, и она появилась – прекрасная, в темно-изумрудном платье, которое невероятно оттеняло цвет ее глаз. Волосы были красиво уложены, часть локонов собрали на затылке в естественную легкую дневную прическу. При виде ее Евгений мгновенно поднялся, чудом не уронив поднос. Что странно, раньше за своим сопровождающим Богдан неловкости не замечал.

Она же, похоже, и того не заметила. Потому что смотрела только на него. Ему прямо в глаза.

— Добрый день, Анна, – произнес он, зная, что Евгению ничего говорить не придется.

Тот и впрямь поспешно вышел, оставив их наедине, лишь тогда она отозвалась.

— Добрый день, Богдан.

Слуг в гостиной тоже не осталось, поэтому он проводил ее к диванчику и налил чай в тонкую фарфоровую чашку. К которой Анна даже не прикоснулась.

— Я хочу, чтобы ты вернулась домой, – без предисловий произнес он.

— А я не хочу!

Это было настолько не похоже на его супругу, что Богдан приподнял бровь.

— Почему, позволь спросить?

— Ты сам все прекрасно знаешь. – Она сложила руки на коленях, потом сцепила пальцы. Закусила губу и сердито посмотрела на него.

Нервничает. Волнуется.

— Возможно. Но все же я бы хотел, чтобы ты рассказала мне, в чем причина…

— В Алине! В Алине твоей причина! – выкрикнула она, и на лице ее вспыхнули красные пятна.

Анна прижала ладони к губам, словно испугавшись – того, что она сказала, того, как она это сказала.

— Мы же обсудили с тобой…

— Не лги мне, Богдан! Ты можешь лгать себе сколько угодно, но мне не надо. – Она по-прежнему говорила поспешно, взволнованно, но уже не так громко. – Я не могу находиться с ней в одном доме. Я терпела твои измены все это время. Я знала, что мы… мы просто супруги. Ты исполнял свой долг перед отцом, ты был со мной честен, мы никогда не обещали друг другу великой любви, но мы были друзьями. Всю жизнь мы были друзьями, а рядом с ней я чувствую, что рушится наша дружба! Даже она! Эта женщина разрушает все. Никого из них ты не приводил в наш дом, никем из них, ничьим присутствием не оскорблял меня и наших сыновей. Ее дочь играет с ними! Она спокойно смотрит мне в глаза, и ей все равно…

Анна судорожно вздохнула, пытаясь справиться с чувствами, покачала головой:

— Я не хочу чувствовать себя так. Я не хочу становиться одной из тех жен, которые мило улыбаются, а в душе ненавидят. Себя, тебя, соперницу. Я не хочу срываться на слугах и детях, и я не хочу видеть ее в нашем доме. Богдан, пока она во дворце, я туда не вернусь.

Алина

В каком-то смысле мне «повезло». Возвращение от Богдана – когда я влетела в комнату заплаканная, с припухшими губами, явно «успокоило» Савельева по поводу выполнения мной своих непосредственных обязанностей, ради которых, с точки зрения Михаила, я здесь находилась. Но бесконечно так продолжаться не могло: в тот день я едва успела юркнуть в ванную комнату, чтобы умыться и не пугать Снежану. После до вечера была сама не своя, пытаясь унять бушующие во мне чувства.