Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 43 – Марина Эльденберт

Я страшилась этого и хотела одновременно, потому что время, проведенное рядом с Богданом, казалось мне вырванным у самой судьбы. Минуты, в которые мы ругались, оскорбляли друг друга или делали друг другу больно, вдруг стали самыми бесценными в моей жизни за последнее время.

Случилось то, чего я так боялась, с каждым таким визитом мне становилось все более безразлично, что он женат, что у него есть дети. То, от чего я бежала под власть Михаила, происходило со мной сейчас. Каждая наша встреча приближала меня к тому, чтобы продлить нашу близость. Повторить то, от чего сердце заходилось в прошлом, от чего кровь кипела. И окончательно уничтожить меня и все мои принципы.

Поэтому в кабинет к нему я заходила в столь смешанных чувствах, каких раньше даже представить себе не могла. Поэтому перед глазами все поплыло на миг, когда он обернулся и закатное солнце, мелькнувшее меж разошедшихся туч, скользнуло по его волосам и плечам.

— Проходи, Алина. Присаживайся. – Его тон был совершенно иным, нежели чем раньше. В нем не было ни холода, ни ненависти, и мне стало страшно.

Страшно – потому что такого Богдана я любила столь же сильно, как свою дочь. Хотя и иначе, но это чувство до сих пор жило во мне, только сейчас я это осознала столь ярко. Столь отчетливо-остро и горячо.

— Я не устала, – ответила я. – Мне сказали, что ты хотел меня видеть, и что это срочно.

— Да, – он словно собирался приблизиться, но остановился, так и не сделав ни единого шага. Я это почувствовала на каком-то незримом уровне. – Разговор важный, но недолгий. Я пригласил тебя к себе, потому что наше… общение в самом деле было ужасным. Я никогда так себя не вел по отношению к женщине, и за это хочу попросить прощения. Равно как и за отношение к твоей дочери. Надеюсь, я ее ничем не обидел.

— Снежана ни на кого не держит обид, – почему-то при мысли о ней я невольно улыбнулась. – Поэтому ей живется значительно легче, чем мне. Она вообще на удивление светлая девочка, и…

Я осеклась, потому что поняла, что сказала лишнего. Богдана не интересовала дочь Михаила, его брови сошлись на переносице, снова повеяло холодом.

— Неважно. Я тоже не держу на тебя зла, Богдан.

— Что ж, это замечательно. Потому что я с самого начала повел себя непростительно. Когда попросил у Михаила тебя. Я не должен был этого делать, равно как и всего, что за этим последовало. – От слов снова веяло холодом. Солнце спряталось за тучи, и красивый закат превратился в тягучие свинцовые сумерки. – Завтра вы со Снежаной вернетесь в Авенну, к ее отцу.

Это прозвучало как «пошла вон». По крайней мере, в таких интонациях, тем голосом, которым это было сказано. Сколько раз мне еще благодарить его за эти отрезвляющие пощечины и сколько раз чувствовать, что в сердце словно проворачивают ножи?

— Замечательно, – спокойно ответила я, хотя все внутри переворачивалось. – Это все, о чем ты хотел поговорить?

— Все.

— Тогда прощай.

Я развернулась и вышла прежде, чем он успел сказать хотя бы слово. Зато теперь ситуация стала яснее ясного: Анна уехала, чтобы Богдан отправил меня из дворца. Она поставила ему такое условие, и была в своем праве. Вот только мне на ее права сейчас было плевать, внутри творилось такое, что я всерьез испугалась, не прожгут ли нанесенные руны платье.