Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 47 – Марина Эльденберт

Да, видеть Снежану было больно, но с этим можно смириться. А сможет ли он смириться с тем, что никогда больше не увидит Алину?

Не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, он сорвался с места, пролетел чуть ли не через весь дворец к их комнатам, рванул дверь на себя, и…

Зареванная няня сидела прямо посреди гостиной, смежной между детской и комнатой Алины, и рыдала, закрывая руками рот. Ни Алины, ни Снежаны, ни даже этого отродья Савельева нигде не было видно. Мельком взглянув в распахнутые настежь двери, Богдан подлетел к ней, схватил за плечи, встряхнул:

— Что случилось?! Где они?! Говори!

Няня всхлипнула и судорожно вздохнула, обмерев от ужаса в его руках.

— Я сказал: говори! – почти прорычал Богдан.

— Пропали-и-и-и… – тихонечко произнесла няня и снова всхлипнула. – Гулять собрались ближе к вечеру, я-то еще подумала: странно… но… Но они Савельева взяли с собой, и пропали-и-и… Уже шесть часов как нету! Случилось, наверное, что…

Шесть часов?

— И долго ты собиралась тут сидеть и рыдать?! – чуть ли не взревел Богдан ей в лицо.

— А что мне делать было? Нас тут не любит никто… из-за Марики… Да, в лицо говорить перестали, но…

— Дура! – в сердцах выругался Богдан.

Встряхнул девицу так, будто это могло помочь, и быстро вышел из покоев. Спустя десять минут весь дворец уже стоял на ушах, а вскоре ему доложили, что Алина с дочерью и Савельевым действительно уехали. Взяли экипаж, не взяли кучера, да так и не вернулись.

Это было больше похоже на бегство, но бежать с Савельевым?! Какой-то бред. Завтра Алина и так должна была вернуться к Михаилу, если бы они исчезли вдвоем со Снежаной – тогда да. А так…

— Савельев интересовался, где живут Грицкие, – хмуро доложил Евгений. – Зачем-то. Почти сразу после этого попросил заложить экипаж.

Богдан покачал головой:

— Я еду к ним.

— Соберу остальных.

— Нет.

— Богдан…

— Я сказал: нет!

Богдан прошел мимо него, к тому моменту, как спустился на конюшни, Корта уже оседлали.

— Соскучиться ты наверняка не успел, – потрепал коня по шее, легко вскочил в седло.

По ночному Талминбургу можно было и на карете, быстрее так точно, но сейчас Богдан был абсолютно уверен только в одном: знать о том, где он был, не должны все подряд. В том числе настраивающий артефакты слуга.

Поместье Семена и Марии располагалось ближе, чем поместье Татьяны, из-за этого и подъезды к нему были лучше. Здесь несколько дорог расходились от Талминбурга в разных направлениях и были знатно вытоптаны и ухожены.

Несмотря на время, в окнах горел свет, а у подъездной аллеи стоял экипаж. Не его. Незнакомый.

Если дворецкий и удивился, что Верховный прибыл без сопровождения, то вида не подал. Лишь склонил голову и поинтересовался, чем обязаны столь поздним визитом.

— Мне нужно переговорить с бестиаром Грицким. Срочно.

— Они наверху-с, все переполошились из-за гостьи… а теперь еще и доктора к ней вызвали… могу я вам предложить…

Слова дворецкого до Богдана долетели уже на лестнице, и пусть это было сто тысяч раз не по этикету, сейчас он просто бросился наугад, повернул на голоса направо и оказался в комнате, где Мария, сложив руки, смотрела на мужа, а он на нее.

Доктор же обернулся на вошедшего, вслед за ним обернулись и Мария с Семеном, и дружно замерли. Богдан замер тоже, потому что увидел белую как мел Алину, лежащую на кровати, и все внутри оборвалось, и все в один миг стало неважно.