Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 49 – Марина Эльденберт

Руны таяли под его ладонями, и Алина выгибалась всем телом, не приходя в сознание. Все, что он сейчас мог – это надеяться. Надеяться, что еще не слишком поздно.

Доктор со своим восстанавливающим зельем был совершенно бесполезен, Алина даже до утра бы не дожила. Возможно, тот это и понимал, просто не захотел говорить сразу, а, может статься, посчитал нужным включить в счет еще и зелье.

Эти мысли были спасительными, поскольку только они могли отвлечь от тех, других. Про неизбежное.

Осталась последняя руна, и к этому мгновению Алина уже дышала рвано и хрипло. Грудь ее высоко вздымалась, и Богдан на мгновение замер.

— Не уходи, – прошептал хрипло, чувствуя, как внутри все сжимается при одной только мысли об этом. – Не уходи, я без тебя не смогу. Будь с Михаилом, будь с кем захочешь, только живи, Алина.

Показалось, что в ладонь впилось раскаленное клеймо – такой горячей была кожа под руной на ее груди. Богдану приходилось терять многих, самых родных и близких, но сейчас все тело застыло в напряжении, словно заточенное в раскаленный камень.

— Только живи, – повторил он, словно молитву, разрывая последнее звено рунной вязи.

Алина всхлипнула, не открывая глаз, а затем закричала: дико, нечеловечески. Этот крик ударил в него первым, следом – ее выгнувшееся дугой тело. После же в него словно ворвалась вся Бездна и весь Свет мира в едином порыве. Поток ударившей из нее магии был таким мощным, что Богдан едва смог вздохнуть.

Алина еще раз выгнулась и обмякла на постели, он же рывком наклонился к ней. И, когда щеки коснулось легкое, едва уловимое дыхание, содрогнулся всем телом. Сам.

Он слушал ее ровное дыхание, чувствовал, как восстанавливается течение магии в теле – мощной, незнакомой, ни на что не похожей. Только когда понял, что кризис миновал, что теперь с ней все будет хорошо, тяжело оттолкнулся от кровати.

Лицо ее по-прежнему было белым, но уже не таким страшным, как в миг, когда он пришел. Оно больше не напоминало мелованную маску, и Богдан несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул.

Все, что теперь ей потребуется – крепкий сон, утром будет как новенькая. Он перепроверил течение магии и ее состояние несколько раз, прежде чем раздеть Алину и уложить в постель под одеяло.

Испытание оказалось не из легких, касаться ее… и не иметь возможности коснуться так, как безумно хотел. Безумно давно. С того самого дня, как оставил. Было в этом нечто глубоко извращенное, но даже сейчас, когда она спала, он не мог ее не хотеть. Не мог не вспоминать, как брал ее по утрам сонную, едва успевшую разомкнуть глаза. Как накрывал губами бутоны сосков, чтобы сжать или прикусить и услышать протяжный, чувственный, такой долгожданный стон.

Наваждение.

Иначе просто и не скажешь, она – его наваждение. Можно было уехать хоть на край света, хоть еще дальше, но сбежать от нее все равно не удастся. Ни от нее. Ни от себя. Ни от своих чувств.

Пошатываясь, словно пьяный, Богдан вышел из комнаты и спустился на первый этаж. Слуги уже не суетились, свет был приглушен, но он с закрытыми глазами мог найти кабинет Семена. Хоть и виделись они теперь не так часто, как раньше.

— … но отравление магией?! – донесся до него голос Марии из-за приоткрытой двери.

— Я же тебе говорю: она пыталась на меня воздействовать! И доказательство этому – на моем столе!