Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 84 – Марина Эльденберт

— Нет. Не передумал бы.

Я развела руками.

— Но ты бы была при мне!

— А я не хочу быть при тебе! – воскликнула я. – Я не хочу быть ни при ком! Я хочу быть свободной, я хочу выбирать сама. Я хочу быть с мужчиной, который меня уважает и ценит, который выбирает меня и заявляет об этом всему миру открыто!

— Ну прости, что не оправдал твоих ожиданий, Алина, – процедил он. – Прости, что выбрал исполнить долг чести старому другу отца и не бросить женщину в беде.

— Да плевать мне на твой долг чести! – взвилась я. – Ты был нужен мне! Мне и моей дочери! Твоей дочери! Ты был нужен Снежане!

Я давно не позволяла себе таких бушующих чувств (а позволяла ли вообще когда-либо?), поэтому то, что говорю в полный голос, поняла слишком поздно. Еще я поняла, что из-за напряжения никто из нас не поставил приглушающую наш разговор магию. Осознание этого накрыло меня в тот же самый момент, когда я повернулась и увидела застывшую в дверях моей комнаты Снежану.

Богдан тоже ее увидел. Замер. Дочь же переводила взгляд с меня на Богдана – и обратно, а после развернулась и бросилась из комнаты бегом.

— Это все ты! – прошипела я, с силой толкнув его в грудь.

Правда на то, чтобы от души поколотить в эту каменную грудь кулаками, времени не было. Я бросилась следом за дочерью и с ужасом обнаружила, что дверь в коридор открыта.

Как быстро бегают маленькие дети? Я не понаслышке знала, что очень. Вот и сейчас, когда я бросилась в коридор, его длинные полутемные рукава, ведущие к галереям, были пусты.

— Снежана! – в отчаянии крикнула я. – Снежана!

— Алина, никуда она из дворца не денется.

Это худшее, что он мог сказать.

— Ну разумеется! – прошипела я. – Ты же лучше ее знаешь! Хотя видел всего три раза, два из которых ненавидел!

— Ненавидел я тебя, а не ее. И, в отличие от тебя, никогда не притворялся! – Богдан коснулся какого-то артефакта, и спустя пару минут нас уже окружали гардианы и слуги.

Спустя еще десять Снежану вернули в комнаты, и она, вырвавшись из рук несущего ее слуги, убежала в свою спальню. Личико у нее было заплаканное.

Богдан хотел войти, но я преградила ему дорогу:

— У меня для тебя очень плохие вести, – сказала негромко, глядя ему в лицо, когда и гардианы, и слуги отступили на приличное расстояние. – Алины, которую ты знал, действительно больше нет. А мне гораздо сложнее прощать, да и, если честно, уже не хочется.

Я захлопнула дверь у него перед носом и направилась в спальню к дочери, откуда доносился громкий, заливистый плач.

Михаил

— Что именно позволило тебе думать, что ты можешь врываться ко мне, когда пожелаешь? – холодно спросил он.

Жестко и спокойно, но Марика побледнела и шарахнулась назад под тяжестью его взгляда.

— Я бы не… вы не подумайте… не стала бы беспокоить, но новости срочные… и…

Он шагнул, ладонь сжалась на ее шее, и женщина испуганно дернулась.

— Ты, видимо, совсем обезумела, – обманчиво спокойно произнес он, хотя пальцы сжались еще чуть сильнее. – Что, если тебя кто-то увидел?

— Н-никто… – прохрипела Марика, вцепившись в его пальцы, от страха она стала как привидение. От страха или от того, что ладонь, давящая на горло, мешала нормально сделать вдох.

Да что ж за девка-то бестолковая! Михаил раздраженно надавил чуть сильнее, с наслаждением чувствуя, как ее начинает трясти. После чего отпустил, глядя в перепуганные глаза.